Уйдя в бурлящую воду на пару метров, я выпустил остатки воздуха из груди, погрузился еще настолько же, где завис, подрабатывая руками над поднятой донной мутью. Очертания нужной нам черной дыры едва виднелись в пронизанном лучами фонарей мареве, и я чуток напрягся, понимая, что это то же самое что включить подсветку над накрытым ужином. Поэтому я предпочел оказаться среди первых вошедших в дыру в стене упавшего здания, где, проскользнув между толкающимися, проскочил через пару сужающихся раз от раза отверстий и с плеском вынырнул, оказавшись в заваленном коридоре, лежащим дверными проемами вверх и вниз. Выбравшись, шагнул к стене, некогда бывшей полом, достал фонарь и осмотрелся. Пусто. Тихо колышутся склизкие плети белесой растительности. Плещется вода в дверных проемах, медленно расползаются уходящий от луча фонаря багровые полупрозрачные черви с локоть длиной. Дом, милый дом…
Дальше мы двинулись только через четверть часа, и я впервые слегка напрягся — под тяжестью всей толпы и экзов завалившаяся постройка начала неравномерно вибрировать и потрескивать. Во всех дырах и проемах мелко завибрировало и водное зеркало, а вся живность начала сваливаться как крысы с тонущего корабля. Прикинув свои шансы на выживание, если вся эта зависшая над бездной конструкция рухнет, я ускорил ход, не обращая внимания на крики сзади и финишировал первым у точки очередного нырка. Тут вибрации уже не было — часть здания лежала на массивных обломках, представляющих собой фундамент Церры. Но и находились мы уже куда глубже. И понимал это не только я — все недавно лившиеся рекой шуточки и веселые матерки внезапно оборвались и на дне накрененного колодца-здания повисло молчание, нарушаемое шепотками и гудением сервоприводов. Искоса глянув на стоящего рядом Крашера, я прикинул за сколько сумею выковырять из этого железного моллюска его мягкое визгливое содержимое и отвернулся, чтобы встретиться глазами с подошедшей Шейной.
— Дальше вниз и…
Я указал рукой и добавил:
— Там сифон. Длинный, волнообразный, идет на понижение. Длина метров семь и там есть где зацепиться и встрять. А тем железным истуканам придется поискать другой проход. Дальше они тоже не пройдут — там надо ползти через узкую щель.
— Ты знаешь слово «сифон»?
— Еще я знаю слово «жопа». Тебе какое больше нравится?
Смерив меня задумчивым взглядом и задержавшись им где-то в районе моего небритого кадыка, она предложила шикарный план:
— Ты идешь первым — я за тобой. Встрянешь — дам глотнуть воздуха из баллона… если дотянусь загубником через твою жопу.
Усмехнувшись, я сделал несколько частых вдохов-выдохов, присел и без всплеска ушел в воду головой вперед. Маршрут был знакомым, опасности тоже и я прошел без осложнений, вынырнув в очередном воздушном мешке, откуда начиналась образованная искореженными бетонными плитами щель, заливаемая струями морской воды, стекающей вниз. Дальше дно щели и под крутым углом она идет вверх, но часть пути придется опять проделать в воде. Все это я объяснил от почти не отставшей от меня Шейне и опять двинулся первым, честно отрабатывая предложенные деньги. Аванс мне заплатили и я оставил за ним приглядывать старого азиата. Деньги за проданный на аукционе золотой ком заберу у самого Птолха — и я уверен, что он искренне желает, чтобы я так и не вернулся из этой вылазки.
Вытащив себя из пройденной щели, я встряхнулся, осветил фонарем пустую накрененную комнату, навел луч на колышущуюся воду и задумчиво поцыкал зубом — Шейны не было. И там внизу в кристальной чистой морской воде не было ни намека на движение. Хотя нет… вон там на изломе что-то вроде как дергается… Подождав секунд тридцать, я тяжело вздохнул и нырнул.
Шейна застряла в самом изломе. Вошла в сифон правильно, а вот в изломе накосячила, чуть не так повернулась и встряла. Ни туда, ни сюда. Загубник во рту, дыхание медленное, в глазах за стеклом маски легкая паника, пальцы напряженно ищут зацепки на стенах сифона и нихрена не находят. Оглядев все это дело, я взял ее за плечи, нажал и начал проворачивать, высвобождая их из тесной ловушки. Сделав это, перехватил поудобней, потянул на себя и, почувствовав, что она прошла мертвую точку, толкнулся вверх.
Она вынырнула спустя секунды и, выплюнув загубник, зло прошипела:
— Ты за что хватаешься, каброн⁈
— За застрявшую дуру? — предположил я.
Она осеклась и, выплюнув воду вперемешку со слюной, полезла наружу. Я сделал легкое движение, будто хочу помочь, она сердито отмахнулась… и поняла что я просто утираю воду со лба. Зашипев змеей, Шейна отошла к стене и медленно задышала, закрыв глаза и, похоже, отрабатывая какой-то заученный ритуал по гашению паники и адреналина. Оно и понятно — застрять где-то под водой… это один из самых жутких страхов. Со мной такой случалось все в том же детстве, когда один черствый чернокожий старик учил нас добывать прячущихся в тесных подводных щелях моллюсков и одновременно управлять своим страхом.
Ключ не в подавлении страха, как он говорил, ключ в контроле своих действий во время страха.
Пока из воды выбирались следующие исследователи — старательно чередуясь — я вышел из комнаты, остановился по колено в воде и указал фонарем в коридор:
— Здесь.
Забывшая про ритуал Шейна мгновенно оказалась рядом, уставившись на два раздутых трупа с ножами друг в друге.
— Ты не обманул! — выдохнула она — Все точь-в-точь как ты рассказал.
Я промолчал и отошел к стене, давая проход жадно лезущему молодняку. Когда из комнаты с входной щелью перестал прибывать народ, я заглянул туда и удивленно понял, что там никого, а ведь в коридоре куда меньше чем тридцать начальных рыл. Нас тут… пересчитав как рыла, так и их цвета — и я не про позеленелость от жрущего их страха — я понял, что нас тут всего шестнадцать. Пятеро зеленых, четверо синих, семь белых. И белые явно этим гордились. Так гордились, что недавно вырубленный мной парень с бычьими ноздрями, позабыв обиду, радостно пояснил:
— Морально не прошли сифон! И физически! Ха! Браво Бланко впереди! Как и всегда!
— Да заткнись ты — кисло пробухтела двухметровая зеленая девка.
— Может еще придут — тяжко вздохнул синий парень с сотней косичек — Соберутся с духом и… да кого я обманываю. Мерде! Мы в меньшинстве!
Отступив еще дальше, я уселся, сберегая силы и старательно скрывая насмешку.
А чего еще ожидали эти дебилы? С самого начала было ясно, что отсева не миновать. Слишком уж разнородный был их состав. Сначала ими двигало бесстрашие бухла в венах, но ледяная вода быстро выветривает алкоголь и смелость. И когда перед тобой открывается подводный сифон, выглядящий бесконечным анусом смерти… переломить себя и двинуться дальше сможет далеко не каждый.
Отыскав взглядом Шейну, я дождался, когда она закончит любование воняющими трупами и глянет на меня, я начал привставать:
— Я обещанное сделал. Дальше вы сами — а я назад.
Быстро оглянувшись, она оценила оставшуюся при ней шестерку белых — двое блевали, третий сдерживал порыв, еще трое держались нормально, затем осмотрела конкурентов, уловила движение синего лидера ко мне и сделала мгновенное предложение:
— Я плачу столько же и ты остаешься. Помогаешь белым.
— Не пойдет! — рявкнула зеленая.
— Не катит! — возмутился синий — Он нейтральный! Изначально! Таков был договор!
Вздохнув, Шейна кивнула:
— Ладно. Он остается нейтральным, помогает всем, но платим ему тоже все.
Все кроме меня радостно закивали, а я чуть подождал и скромно произнес:
— Оплата втройне. Потому что я не знаю что там дальше. Никто не знает.
Мгновение подумав, Шейна кивнула:
— Без проблем. Я Шейна и я согласна. Слово.
— Я Блейзр — синий парень с косичками поднял ладонь — И я согласен. Слово.
— Я Изори. И я согласна. Слово.
Я медленно кивнул и, ощутив тяжелый толчок стен, вскочил, а из заполненного водой проема показалась стальная белая рука, вцепившаяся в пол и начавшая вытягивать экз наверх. А вот и Драчливый Клоун. Браво Бланко опять первые — похоже, ребятки слишком серьезно относятся к своему первенству во всем…
