Мерси Шелли - 2048

Ладно, сами справимся. Муса вернулся в свой закуток и положил счёт седого в старинное картмоне. Конечно, седой может расплатиться и так, прямо через искин — но пускай-ка вспомнит, ворюга, эту книжечку из старинного кожезаменителя!

Противогипнозные очки и спрей от биоргов уже лежали в карманах халата. Муса ещё раз поблагодарил Аллаха, выбежал из закутка… и увидел, что зеленоволосая девица в красном выходит из главного зала направляется прямо к гроту седого.

Муса бросился наперерез. Поздно! Девица уже заговорила с седым. Подбежав к гроту, Муса укрылся за большим сталактитовым деревом.

— Вы обвиняетесь в создании преступной системы торговли между людьми и искинами, — говорила девица, встав перед столиком седого. — Используя служебное положение в Артели, вы способствовали распространению верта и наживались на людях, потребляющих этот искин-наркотик. Одновременно вы получали вознаграждение от диких искинов, которым сдавали напрокат тела людей, захваченные с помощью верта.

Седой поднял голову, и Муса увидел знакомые темно-серые глаза: словно два кубика льда всплыли в пиале «снежного Будды» и замерли, совершенно спокойные на фоне дрожащей поверхности чайных морщин.

— У вас нет доказательств, Ада, — произнёс обладатель ледяных глаз.

— А мне и не нужно, — заявила зеленоволосая. — Видите ли, моя экзаменационная работа посвящена применению квантового подхода в юриспруденции.

— Очень интересно. Ну что ж, присаживайтесь, расскажите поподробнее. Давайте я помогу вам снять…

— Спасибо, я сама. — Девушка махнула рукавом макинтоша, и оттуда прямо под ноги Мусе выскочила серебристая тварь с тремя хвостами.

Муса схватился за карман халата. Проклятый баллончик за что-то там зацепился и никак не хотел выниматься. Серебристая тварь между тем юркнула под стол. Продолжая бороться с карманом, Муса нагнулся и поглядел, куда она делась.

Под столом сидел ещё один, но двухвостый монстр — тот, что был с седым прошлый раз. Увидев похожего на себя биорга, тварь выскочила из-под стола. А вторая, которая из рукава девицы, побежала за ней. Посреди пещеры хвостатые остановились и уставились друг на друга.

Муса наконец вырвал спрей из кармана — но как раз в этот миг ему в нос ударила жуткая звериная вонь. Он чихнул и обнаружил, что вместо двухвостого биорга в центре пещеры стоит его собственный отец. Лицо отца было мрачнее тучи. Он явно намеревался поколотить Мусу за весь этот бардак.

Затем случилось нечто ещё более странное. Вторая тварь с серебристой шерстью превратилась в деда Мусы, который давным-давно умер в этой самой пещере!

Дед шагнул к отцу и схватил его за шиворот. Две фигуры начали бороться. Они двигались все быстрее и в конце концов смешались в бешеный вихрь. Пол пещеры качался, стены летали друг за другом. Муса закрыл глаза, сосчитал до семи и снова открыл.

Мир продолжал кружиться, но все медленнее. Посреди пещеры сидел биорг с тремя хвостами, сжав зубы на горле двухвостого.

— Барсик, ну какой же ты грубый, — проворковала зеленоволосая. — Я ведь тебя покормила! Посмотри, как Маккей работает.

Она ловко стряхнула с плеч красный плащ и бросила его на диван седого. Не успев упасть, макинтош бесшумно взорвался. Облачко розовой пыли накрыло синий камзол с красными цветами на обшлагах.

И цветы словно ожили от прикосновения этой пыли. Они двигались, множились, покрывая все больше и больше ткани. Камзол задрожал, извернулся огромной синей змеёй… и лопнул. На диване остался лишь воротник, похожий на жареного червяка из закусочной кореянки Хо.

— Извините, но мне пришлось подчистить рабочее место, — скромно вставила зеленоволосая. — Я так нервничаю из-за этого экзамена, а тут ещё отвлекают…

Седовласый поднялся с дивана и не мигая смотрел на девушку. Но Муса уже вспомнил, как это было в тот раз, и быстренько нацепил очки. Изображение тут же скривилось, и сколько бы он ни пытался теперь сфокусировать взгляд на седом, ничего не выходило. Что-то такое и обещал тот доктор, который продал ему очки — мол, будет похоже на косоглазие, зато никто не сможет перехватить твой взгляд и загипнотизировать.

Тем не менее, можно было ещё разглядеть, что седой и зеленоволосая все стоят друг напротив друга. И губы седого шевелятся… Потом в руке девушки что-то мелькнуло, седой вскрикнул и схватился за лицо.

Муса по-прежнему не мог совладать со своим новым зрением. «Эдак я все здоровье испорчу», — подумал он и сорвал с себя антигипнозные очки.

Седой медленно оседал на пол, прижав ладони к глазам и тихо скуля. Зеленоволосая стояла перед ним со сложенным веером в руке. Острые концы планок поблёскивали, словно переговаривались с плазменными факелами в углах пещеры.

— Музыку нужно слушать в темноте, когда не видны лица людей, — с чувством продекламировала девушка.

И запела.

Ах, что это была за песня! При первых же звуках у Мусы опустились руки. Последний раз он слышал живое пение лет десять назад, но уже тогда исполнители-люди не могли сравниться со сладкоголосыми музискинами. А здесь… Он и не заметил, как выронил на пол очки и баллончик. Каким-то далёким и незначительным сразу стало все, что было перед глазами. Он ещё видел, как по ногам поющей девушки взбираются красные лоскутки и срастаются в целый плащ, а по плащу взбегает и прячется к ней за пазуху серебристый биорг…

Но потом он не видел вообще ничего, потому что глаза затопили слезы — так хороша была эта песня. В ней пелось о тех, кто уходит, и тех, кто ждёт, и о тех, кто летит к облакам, и о тех, кто падает в бездну, и о тех, кто делает, а потом раскаивается, и о тех, кто не делает, а потом всю жизнь сожалеет… И о море, которому все равно.

Когда он очнулся, в гроте никого не было. Даже мёртвый биорг и останки камзола исчезли.

О Аллах, почему ты исполнил моё пожелание так буквально!

На этот раз зубы не пострадали. Зато правый глаз заплыл основательно. Да и с левым плечом что-то было не в порядке после удара табуретом.

Полчаса спустя, вырвавшись наконец из рук отца, Омар сидел на кухне за большой пандорой и разговаривал с прадедом.

Обычно он не делал этого вслух. Но отцовская ругань была слишком громкой — видимо, потому, что никто не мог на неё ответить. И мулла Катбей, и русский, да и сам Омар — все слышали чудную энку, но никто не расслышал, что она рекламирует. И никто не заметил, как ушли зеленоволосая и седой.

Не помог и Шайтан. Верный искин отца заявил, что он неожиданно был подключён к какому-то развлекательному каналу для неоргов и все это время свободно летал через космос, от звезды к звезде. На деле же оказалось, что никаких внешних подключений к Шайтану не было. Зато вся его запись происшествия была испорчена множеством мелких светящихся точек, мешающих хоть что-нибудь разглядеть.

Омар пытался объяснить отцу, что шайтанову систему распознавания образов поразил совершенно новый оптический вирус, и что старый Шайтан в любом случае не смог бы тягаться с такой пикотехнологией. Услыхав об этом, отец совершенно взбесился и стал швырять чайники в Зеленое Ухо, хотя раньше чуть ли не боготворил этот прадедовский сталактит. А потом, видно, вспомнил, что обед зеленоволосой тоже остался не оплачен — и начал колотить Омара.

И хотя тому в конце концов удалось запереться на кухне, до него до сих пор доносились проклятья из зала для почётных гостей. Отец кричал, что заменит сына на бота, на обычный летучий поднос с глазами, какие уже давно используют в других заведениях. И пускай это подорвёт престиж чайханы с её вековыми традициями живого общения, но зато даже самый простейший бот-подавальщик умеет обслуживать сразу десять столов и одновременно ионизировать воздух, в отличие от этого разини, испорченного заморскими пикотехнологиями, ленивого и неблагодарного…

Чтобы заглушить этот водопад, нужно было либо уйти из дома, либо производить собственные звуки. Первое было давней мечтой, второе — испытанным методом.

Как это случалось и прежде, обращения к давно умершему прадеду постепенно сменились столь же односторонним общением с более реальной материей. Не прошло и десяти минут, а Омар уже адресовал свои мольбы к маленькому розовому сталактиту, выросшему в углу за большой пандорой. Омар обнаружил его полгода назад во время уборки кухни, и с тех пор частенько жаловался на свои беды этому странному наросту, похожему на рыбий плавник. Аппаратура прадеда, позволявшая выращивать красивые сталактитовые образования, давно уже была сломана — но вероятно, в самом материале пещеры осталось что-то, что позволило Плавнику вырасти так быстро.

Когда неприятная история про двух исчезнувших посетителей была наконец рассказана, Омар почувствовал себя легче. Ругань отца тоже смолкла: мулла Катбей и генерал-епископ Влад пригласили Мусу к своему столу и теперь лечили его душевные раны, объясняя, как мало видеть знаки, посланные с неба — нужно ещё уметь правильно растолковывать эти знаки.