включились в работы. Здесь уже присутствовало несколько воздушников и магов земли. А командовала всем женщина. Что же, сегодня я встретил одного из парагонов Российской империи лицом к лицу.
Людмила Лопухина. Гладкое, лишённое малейших признаков возраста лицо могло бы принадлежать женщине в районе тридцати лет. Вот только Лопухиной было уже за сотню. Тёмные волосы, уложенные в… какую-то причёску. Платье… Весь её облик как будто неуловимо менялся, как только я на секунду отводил взгляд. Мне не удавалось разобрать подробности. Единственное, что было неизменным, — подавляющая аура силы. Подобно звуку на грани слуха, который невозможно игнорировать, это ощущение проникало в плоть и кости, разливалось по нервам, отдавало вкусом железа во рту. Я впервые ощущал себя перед кем-то настолько беспомощным. Я как будто стоял голым перед её подавляющей мощью. Если бы её аура была ветром, дующим нам навстречу, этот ветер сдирал бы кожу с лица. И это, я уверен, она ещё сдерживалась!
Она говорила негромко, но её слышал именно тот, кому отданы распоряжения, на каком бы конце руин он ни находился. Удерживая на себе гигантскую печать, как я понял направленную на очищение разрушенного участка от яда и остатков чёрного льда, она одновременно руководила раскопками. И судя по всему, это был не поиск наобум: «А вдруг кто выжил». Усилия магов были сосредоточены в совершенно конкретном месте. Из-под обломков пробивался чистый, яркий золотистый свет. Как раз когда мы подошли, маги земли совместно с воздушниками разом переместили здоровенную кучу мусора, бывшего стенами дворца, в сторону.
Из-под завалов показалась вершина купола, сотканного из золотистой энергии. Я такого цвета печатей не видел никогда. И не читал о них ни в одном справочнике. Даже у парагонов магия проявлялась в стандартной палитре из семи цветов. Колдуны застолбили за собой чёрный. А золотой магии не существовало. Ну, вернее, я не знал о такой — важное уточнение.
Купол зарос чёрным льдом так, что вокруг него образовалась толстая, примерно метр, корка этого вещества. Однако, кажется, внутрь купола не попало ни одной смертоносной льдинки.
Лопухина усилила голос.
— Очищайте стены купола от завалов. Не касайтесь льда и не направляйте на него заклинаний. Лёд — моя забота. Поторопитесь, господа. Даже у защитных артефактов предтеч есть свой предел.
Ну да. Что могло остановить действие заклинания, вырвавшегося из артефакта предтеч? Другой артефакт этих же самых затейников.
Мы втроём включились в работу, левитируя крупные и мелкие кучи обломков, выдувая тонны пыли наружу и сразу осаждая её, чтобы не мешала работать. Эсминцы постоянно подвозили всё новых стихийников: тех, кто уже потратил энергию сердца, забирали на борт. Кто-то организовал эту спасательную операцию в кратчайшие сроки. И этого кого-то флотские слушались как верующие мессию. Появились трое истинных магов, которые просто начали обращать огромные массы мусора в пыль.
Недалеко от нас раздался истерический вопль. Я рванул туда.
Совсем молоденький маг причитал, стоя на коленях и прижимая руки к груди. А прямо перед ним из груды пыли высился кристалл, в котором виднелось замерзшее тело. Борис Фёдорович Годунов в парадном полковничьем мундире, обвешанный регалиями. Глаза выпучены, руки подняты в защитном жесте, как для призыва печатей. Император находился за пределами золотого круга и был несомненно и окончательно мертв. Рядом застыли фигуры его ближнего окружения. Я узнал адъютанта Его Величества, известного мне по официальным новостям. Начальника Генерального штаба с мутно знакомыми пожилыми генералами.
Я перевел взгляд на купол, с которого постепенно, словно нехотя отпуская свою жертву, уходила чёрная наледь.
Вспомнил слова Коковцева: «Вы, Орлов, просто не понимаете, что происходит! Какие силы стоят за сегодняшними событиями! Орда — просто кучка жалких дикарей, нашедших в руинах опасные игрушки. Я готов забыть вам сегодняшнее унижение. Решается судьба империи…»
И мне стало крайне любопытно, кто именно укрылся под золотым куполом. Такой предусмотрительный аристократ. Взял с собой массовый защитный артефакт предтеч. Сумел его вовремя применить — вот ни за что не поверю, что эта штуковина активируется сильно проще, чем тот же кристальный меч на начальном этапе.
Когда вся эта комбинация выстроилась в моей многострадальной голове, меня чуть не стошнило на кристалл с императором. Я считал своего деда мерзким ублюдком, потому что он пожертвовал членами рода ради власти. Но, если мои догадки верны, по сравнению с автором этой «блестящей» операции, дедушка мой был милым безобидным старичком со слегка испорченным характером. Здесь во имя власти была принесена гигантская гекатомба. Империя поставлена на край гибели. И всё ради трона?
Нет. Конечно, артефакт протащили в столицу и использовали ордынцы. Нет сомнений. Но, если верить словам Коковцева и моему собственному чутью, им позволили это сделать. Рассчитывал ли этот кто-то на такие последствия? Понимал ли, что за силу он разрешил выпустить посреди столицы? И что мне делать теперь с этим знанием?
Чёрный лед медленно сползал с сияющего победным золотом купола. Смотреть на него было почти невозможно.
Глаза слезились.
Глава 8
Протокол восемнадцать
Купол, раскопанный нами по периметру, был в диаметре метров десять. И, надо сказать, вокруг было совсем немного тел. Он, видимо, накрыл большую часть комнаты совещаний.
Последний набег бледно-зелёной волны света от печати Лопухиной будто слизнул с купола оставшуюся злую наледь. Всё вокруг залило золотое сияние, перебивавшее свет прожекторов и печати.
Смотреть прямо на купол было невозможно, и я уставился под ноги — куски лепнины, осколки мозаики и крохотные быстро испаряющиеся чёрные льдинки.
Свет замигал, потускнел. Я бросил взгляд на купол — сквозь золотое свечение проступали тёмные человеческие силуэты. Действие артефакта заканчивалось, или же его отключали с той стороны.
Наконец золото потускнело до лимонно-жёлтого оттенка, защитный барьер мигнул и погас.
Под куполом обнаружилась толпа людей в армейских и флотских мундирах и несколько человек в цивильном. А посередине, словно памятник самому себе, находился Пётр Фёдорович Годунов, младший из трёх братьев. Бывший инспектор артиллерии и, я так понял, наш будущий император. Если он, конечно, выживет. Пётр Фёдорович выглядел до крайности истощённым, как и почти все его окружающие вояки. Он покачнулся и осел на пол. К груди он крепко прижимал золотистого цвета шар — нет, куб, нет, кажется, пирамиду… Дрянские артефакты предтеч. При прямом взгляде на артефакт он постоянно менял форму. На секунду мне пригрезилась огромная монета с профилем Анны Иоанновны.
Представителей Синего двора среди выживших было раз-два и обчёлся. И не было самого Дмитрия Фёдоровича — Великого князя, среднего брата Годунова.
