Они все равно наверняка удивятся, когда увидят трупы.
Железнодорожник отпер дверь и первым вошел внутрь поезда. Коп полез за ним, и я, решив, что такой возможностью грех не воспользоваться, толкнул его в спину. Он упал на железнодорожника и сбил его с ног, создав внутри тамбура свалку и неразбериху, а я лягнул еще одного местного в живот и припустил вдоль перрона.
— Стой! — донеслось до меня по внутренней связи.
Проигнорировав эту просьбу, я перемахнул через пути и продолжил бежать в сторону от здания вокзала. Как я и рассчитывал, никто за мной не погнался. Впрочем, если бы кто и попробовал, ему бы все равно не удалось сравниться со мной в скорости. Стрелять в меня тоже никто не стал.
Скорее всего, просто потому, что стрелять им было не из чего. Местные копы ничего смертоноснее дубинки и газового баллончика с собой не носят.
Забор, к которому меня привел Генри, оказался всего лишь двухметровым, и я перемахнул через него, даже не замедлившись. Потом воспользовался пожарной лестницей, забрался на крышу какой-то технической постройки, перепрыгнул на крышу соседнего здания и окончательно убедился, что погони за мной нет.
Что ж, моя совесть была чиста. Ну, относительно и ситуативно, разумеется.
Хоть я и не ставил перед собой такой цели, но помог пассажирам поезда во второй раз, известив местных и приведя к ним спасателей. Конечно, Рик и товарищи не окажутся в полной безопасности, но, по крайней мере, они продолжат существовать на тех же условиях, что и остальные жители Новых Надежд, и их шансы пережить последствия катаклизма все-таки немного увеличились.
Что же до меня…
Главный коп начнет задавать вопросы, и ему наверняка поведают о моей стычке с Боргом и его компанией, о том, что я выходил наружу и что именно я притащил поезд в город, и после этих рассказов вопросов у местного служителя порядка наверняка станет еще больше, но все это не представляет никакой опасности до тех пор, пока у его группы нет связи с остальными частями города.
А когда сеть поднимется, и он получит возможность обсудить мои похождения со своими коллегами, меня на Эпсилоне-4 уже не будет.
При хорошем стечении обстоятельств, разумеется.
А если обстоятельства не позволят мне покинуть планету, у меня в любом случае будет время, чтобы замаскироваться и подготовить для себя новую легенду.
В конце концов, боевые лаборатории Кэмпбелла создали меня совсем не для того, чтобы я попадался.
Глава 18
— Ты лажаешь, кэп, — сказал Генри. — Неужели ты не видишь, что лепишь одну ошибку на другую?
— Это называется «импровизировать», — сказал я.
— Не надо быть гением, чтобы понять — большинство твоих проколов происходят из-за того, что ты не берешь даже малейшей паузы на обдумывание, прежде чем сделать очередной шаг.
— Мы не в той ситуации, чтобы брать паузы.
— Интересно, а как мы в этой ситуации оказались?
— Если ты движешься, пусть даже методом проб и ошибок, то рано или поздно ты попадешь туда, куда тебе нужно, — сказал я. — Или придешь в какую-нибудь задницу. Это неизбежные риски, которые нельзя исключать для человека, который хоть что-то в этой жизни делает. Но если ты будешь стоять на месте, то точно никуда не попадешь. А в нашей ситуации задница наползет на тебя сама. Наползет и накроет с головой.
— Прекрасная метафора, кэп, — одобрил Генри.
Я лежал на крыше ангара, смотрел на взлетно-посадочное поле космодрома Новых Надежд и пытался постичь логику Кочевников, которая не имела ничего общего с логикой человеческой или корпоративной. Потому что при атаке на планету что людей, что корпоратов, космопорт был бы в списке первоочередных целей, и его попытались бы вынести первым же ударом. А космопорт Новых Надежд, судя по тому, что я видел, не очень-то от этой атаки и пострадал. Купола над взлетным полем не было изначально, оно находилось за пределами общего, прикрывающего город, постройки выглядели вполне себе целыми и неповрежденными, немногочисленные стоящие под открытым небом корабли тоже были лишены внешних повреждений.
Другой, а по сути, главный вопрос, состоял в том, что это были за корабли.
Три среднетоннажных грузовика, две технички разной степени изношенности, неповоротливая посудина непонятного назначения, скорее всего, какой-то древний буксир, который посадили на планету с тем, чтобы он никогда больше с нее не поднялся, и полтора десятка орбитальных шаттлов.
И ни тебе прогулочных яхт или маленьких, но очень быстрых курьеров, способных пролететь все Содружество насквозь за пару недель…
Может быть, именно поэтому Кочевники и не внесли космопорт в список приоритетных целей — отсюда просто не могло взлететь ничего, что представляло бы для них хоть какую-то угрозу.
Прыжковых кораблей среди всего этого великолепия не наблюдалось ни одного.
— Предлагаю угнать грузовик, — сказал Генри. — Тот, который по центру.
— К слову о том, чтобы сделать паузу, — заметил я.
— Так я и сделал паузу, кэп, — отозвался он. — Не забывай, что я думаю гораздо быстрее тебя.
— И почему именно тот, который по центру?
— Он выглядит перспективнее других, кэп. Я бы сказал, что это наименьшая рухлядь из всех. А крейсера здесь все равно нет.
— Крейсер нам угнать никто бы и не дал, — заметил я. — Там обычно полно народу. Эти, как их там… вечно забываю слово… военные.
— Очень смешно, кэп.
Временное окно для принятия решения скоро закроется. Сейчас на планете нет сети, нет связи, нет координации аварийных служб, никто не знает масштабов и последствий удара Кочевников, и большинство людей просто пытается выжить. Персонала на взлетном поле нет, может быть, кто-то есть на кораблях, но отсюда этого никак не проверить.
Но рано или поздно они восстановят связь, получат инструкции, начнут наводить порядок, а потом сюда прибудет военный флот Содружества, и тогда выбраться отсюда станет еще сложнее. На Эпсилоне-4 слишком мало населения, здесь трудно затеряться в толпе.
Еще одним фактором, который заставлял меня поторапливаться, был заканчивающийся уже в замененном баллоне кислород. В следующие полчаса мне нужно будет либо бежать к кораблю и пытаться улететь с планеты, или пытаться проникнуть под один из оставшихся в Новых Надеждах защитных куполов.
Где опять могут начаться всякие неприятные вопросы, типа, кто я такой, откуда тут взялся и что у меня с рукой.
— По протоколу Содружество должно направить сюда этих, как их там… вечно забываю слово… военных, — сказал Генри. — Для оценки ущерба и принятия решений о следующих шагах. Потом здесь появятся спасатели, строители и еще куча всякого народа, но до этого военные устроят здесь жесткую фильтрацию, и если мы намерены остаться здесь до их прибытия, то нам стоит озаботиться надежной легендой. А учитывая, что надежного лицевого хирурга у тебя тут нет, после твоих подвигов в поезде создать такую легенду будет весьма проблематично.
— Если бы не мои подвиги, мы сидели бы сейчас в остывающем составе посреди степи, — заметил я.
— Это другой вопрос, кэп. Тот факт, что принятое тогда решение было единственно верным, никак не отменяет его последствий.
Позиция Генри была мне понятна. Ему хотелось не столько побыстрее убраться с планеты, сколько снова обрести функциональность, стать частью чего-то большего, а не простым заложником материнского камня. На эмоциональном уровне я был с ним согласен, мне тоже не хотелось здесь задерживаться, и если бы в Новых Надеждах нашелся хотя бы один прыжковый корабль, волшебник бы уже взламывал его защиту.
Но стоит ли спешить, если я все равно не смогу покинуть систему Эпсилона?
По большому счету, торопиться мне было уже некуда. Сделку с «наследниками» я провалил, задание от имперской разведки, как я понимаю, уже утратило смысл, а Консорциум никогда не требовал немедленных отчетов и заплатит мне положенный гонорар, когда я выйду на связь. Можно было остаться здесь, создать себе хорошую легенду, которая выдержит любую проверку, и жить на планете, помогая разгребать завалы в ожидании восстановления привычных пассажирских потоков. Сложно сказать, сколько времени это может занять, скорее всего, речь пойдет о месяцах.
