звук был коротким. Зная, что сегодня ее вознаграждение будет скудным, Лейла подавила вздох.
— Только на четверть, — сказала Велна, встряхивая бутылку с отбеливателем, которую Лейла, рискуя рукой, достала из-под шатко стоящей бетонной плиты. — А это... - руки с печеночными пятнами перебирали различные провода и изолированные жилы, — я могу достать где угодно.
— Только не аудиоразъемы, ты не сможешь, — сказала Лейла.
Она старалась, чтобы в ее голосе не было ни капли тепла. Любопытно, что для владельца магазина Велна не любила торговаться и не терпела споров. Ее нетерпимость подкреплялась молчаливой, но весомой персоной Лерона, огромного мужчины, который всегда сидел у окованной железом двери в магазин Велны. Она была заперта даже в часы работы, и ходили легенды о судьбе тех, кто был достаточно глуп, чтобы проверить ее надежность.
Велна снова издала звук и возобновила осмотр, на этот раз более долгий. Лейла проанализировала богатства, разложенные на полках за спиной старухи. Большая часть наиболее ценных товаров была скрыта от глаз, но Велна любила выставлять на всеобщее обозрение то, что большинство ее клиентов никогда не могли себе позволить. Среди эклектичной коллекции пишущих машинок, стеклянных шаров, часов, фарфоровой посуды и книг один предмет всегда привлекал внимание Лейлы. Расположенная в витрине из стекла на верхней полке пара кроссовок, черных с белой изогнутой полосой сбоку, притягивала ее взгляд как магнит. Ее собственные башмаки были сделаны так же хорошо, как и все в Редуте, — из резины и кроличьей кожи, сшитые с тщательностью и мастерством. Но они требовали ремонта каждые несколько недель, и Лейла, как бы ни была она быстра, знала, что, если ей удастся надеть на ноги туфли из кожи, она побежит гораздо быстрее. Велна с явной злобой заверила ее, что они Лейле по размеру. Их никогда не носили.
Так называемая ограниченная серия, понимаешь?
Даже во времена мира они стоили больше, чем ты, любовь моя. «Я же говорила тебе в прошлый раз, что схемы мне нужны больше всего на свете, — сказала Велна, вновь привлекая внимание Лейлы. — Процессоры и все такое.
— Если их нет, я не могу их принести. — Тщательно продуманная формулировка, поскольку Лейла действительно открутила печатную плату с процессором из разбитого ноутбука, который Дреш обнаружил под разгромленным офисным столом. Перед тем как прийти сюда, она убрала его в один из своих тщательно спрятанных тайников возле рынка. У Велны была привычка наугад приказывать Лерону проверить ее рюкзак на предмет того, что она может утаить.
— Один паек, — объявила Велна. — И одна выдача для того, кого зовут.
— Его зовут Дреш, — сказала Лейла. — И мне нужны лекарства, а не еда. — Она сделала паузу, не желая делиться ценной информацией, но не видя другого выхода. — Антибиотики. Ты знаешь, что это то, что мне нужно. Я могу заплатить. Сегодня я нашла медь. Я принесу ее завтра.
Велна вскинула голову, чтобы снять с носа очки, и удивленно вскинула бровь.
— И если бы ты принесла ее мне, я все равно не смогла бы продать тебе антибиотики, любовь моя. Дело в том, что их нет. Мой знакомый в больнице уже несколько недель не может достать ни одного"."Сегодня было возвращение.
Крестовым это не удалось, но Слатт подобралась к стенам.
Они привели ее стаю...
— Я знаю. Но, будь уверена, все, что в нем было, уже ушло к тем, кто может заплатить гораздо больше, чем ты.
Думаю, мы оба знаем, что у тебя есть только один способ заполучить все лекарства.
В этих словах содержалось предложение, которое Велна высказывала и раньше, но Лейла предпочла проигнорировать. Сегодня же она почувствовала, что ее передернуло сильнее, чем ей хотелось бы.
— Я не настолько глупа, — сказала она, ненавидя подавленную дрожь в голосе, потому что знала, что Велна ее услышит. Наверное, думает, что сделает на мне ставку. Старая жадная сука. У нее в запасе был еще один гамбит, который она редко использовала, потому что реакция Велны на эту тему могла быть непредсказуемой. — Ты знаешь Стрэнга, — сказала Лейла. — Ты у него в долгу. За старые времена...
— Все, что я ему задолжала, было возвращено много лет назад, — вклинилась Велна, в ее голосе прозвучали тревожные нотки. — С процентами, любовь моя. Не пытайся дергать меня за ниточки. Мне это не нравится. И я тебе говорила: Никаких чертовых лекарств.
Ее взгляд был жестким, но Лейла выдержала его, сопротивляясь желанию проверить, не поднялся ли Лерон со своего кресла.
Как и любому хищнику, в присутствии Велны не стоило проявлять слабость. Эта женщина редко проявляла уважение, но Лейла заметила, как старуха снова издала звук, и ее накрашенные розовым губы слегка скривились. — Два пайка, — сказала она.
— Два пайка, и я добавлю немного аспирина.
Ее губы снова сжались в жесткую, ровную линию. — Не испытывай меня больше.
Она выбрала извилистый путь домой, поскольку в Искусстве предсказуемость была неразумной привычкой. Это был не самый худший район в Редуте, но и не самый лучший. Настоящие банды, как в Гарнизоне или на Берегу реки, здесь встречались редко, но воровство по-прежнему представляло угрозу. Ножа Лейлы обычно хватало на то, чтобы отвадить любого, кто захочет взглянуть на ее пожитки без приглашения. Но когда на удачу нарывались более отчаянные или одержимые блеском, ей приходилось не просто вертеть лезвием. К счастью, благодаря непрекращающемуся дождю она могла беспрепятственно пройти по различным пешеходным дорожкам и подземным переходам, которые образовывали этот старый комплекс театров и конференц-залов.
Рядом со входом в центральный комплекс располагался ряд блестящих хромированных букв с надписью «Муниципальный центр искусств и зрелищ.
В отличие от многих других объектов инфраструктуры, буквы оказались устойчивы к разрушению и порче на протяжении многих лет, а хром блестел как никогда, даже под дождем. Войдя в мрачный интерьер, она поднялась по спиральным бетонным ступеням на верхние уровни. Люди, которых она встречала в лабиринте коридоров и вестибюлей, довольствовались радушными кивками в знак приветствия, поскольку знали ее достаточно хорошо, чтобы не пытаться завязать разговор. Большинство из них были пожилыми людьми с растущим списком недугов, поэтому они больше не беспокоились о лестницах и полагались на команду по раздаче пайков. Некоторые жили здесь со времен Мира. Тогда Художественный был местом, где люди скорее собирались, чем жили, но несколько музыкантов и разных артистов оказались в его стенах, когда Кормление началось всерьез. Как обычно, вечером Кухла сидела и играла на своей виолончели на открытой дорожке, соединявшей главное здание Искусств с меньшим строением, которое Лейла называла домом. Кухла делала это независимо от погоды,
