Мы спасли город, и она пожертвовала собой во имя…» Тьфу, дрянь! У меня просто язык не повернётся, глядя ей в глаза, что-то героическое завернуть. А что можно сказать человеку, потерявшему близкого по твоей вине? Ну, хорошо, под твоим командованием? Как ответить на вопрос: почему она, а не я?
— Беру её на своё полное обеспечение, что ещё, — ответил я. — На улицу точно её никто не выставит, если ты об этом, Заноза. Ты… Ветер, я сам к ней зайду вечером. Но ты ей сразу скажи, что по поводу того, где и как жить, ей волноваться не придётся.
Я посмотрел на ребят и сразу же снова опустил голову. Едва моя кровь капнула на меч, или что это там у нас в подвале лежит, как блокирование видений прошло. Видение вернулось, да с новой силой. И теперь я снова видел знаки судьбы, как я их окрестил, над людьми. И то, что я видел над головами своих людей… Знаки дрожали, плыли, менялись. Но почти у всех — смерть, ранение, инвалидность. Знал бы Ветер, как он близко попал, сказав «все под смертью ходим». Знаки не были устойчивыми. Они мерцали, иногда пропадали совсем. Это значит, что линия событий ещё не сложилась. Ключевые решения не приняты.
Войны не бывает без потерь. Под твоим командованием, если ты будешь руководить воинским подразделением, обязательно кто-нибудь погибнет. Наставники мои так говорили. Книги, видеофильмы. Я это крепко заучил. Поэтому, кстати, масштабных войн между боярскими родами не было с революции. Истребление Синицыных — исключение из правил. Да и там не война была, а бойня. Один род против шести башен, поддержанных императорскими магами, не имел шансов нанести атакующим существенные потери.
Но одно дело знать всё это «войны без потерь… люди смертны…» и прочее разглагольствования теоретически. Отстранённо. Другое — ощущать эти потери всем существом. Как будто кусок прямо из сердца вырвали. Наверное, я зачерствею. Стану принимать это как должное. Когда-нибудь. Но не сейчас.
Я встал и, не поднимая головы, сказал:
— Пройдусь по улице. Голову надо прочистить. Вы… Я вернусь, но вы меня не ждите.
* * *
Всех нас удостоил своим вниманием княжеский целитель. Так что раны телесные меня не беспокоили. Всех раненых бойцов исцелили на месте. А без ранений в нашей команде обошлась одна Заноза. Все остальные так или иначе пострадали. Красавчика вообще после моей атаки магического купола обварило. Один тяжело раненый боец был и у дружинников Великой княжны. Они наткнулись на шестерых гвардейцев и двух колдунов. Заруба там вышла нешуточная, им достался командир гвардии Орхан. Но ребята были подготовлены и экипированы лучше нас. Так что они справились. Обеспечили эвакуацию мирняка, которых осталось человек семьдесят к их приходу.
Ящик из пола нам помог извлечь бывший с ними стихийник земли. Так что ледяной меч в своей странной упаковке перекочевал пока в мой особняк. Гвардейцы на него не претендовали, да и не понимали, что это за странная ерундовина. Хотя… думаю претенденты на наш трофей найдутся.
Затем появилась кавалерия, менты, СБ-шники, охранка, опричники. От Управления лично Громов приехал. Его людей сегодня погибло трое. Группа Жилина, которая шла к третьей точке, тоже понесла потери.
Интересно, как генерал справляется? Хотя он и не стоит так близко к своим подчинённым. Но Управление по всему полису ежемесячно теряет одного-двух ликвидаторов. Такая работа. Я вспомнил нашего лейтенанта Плахина с его металлическим лицом и грубым кистевым протезом. Как он справляется? Ладно. Хватит ныть. Я не могу воскресить Лену. Говорят, даже парагоны на это не способны. Если человек ушёл к духам предков, то это окончательно.
На улице шёл лёгкий снежок. Я запрокинул голову, прикрыл глаза и принялся ловить снежинки губами. Меня всё не отпускало. Я прокручивал в голове сцену боя, пытаясь найти тот момент, где ошибся. Момент, в который можно было бы ещё исправить ситуацию. Исправить так, чтобы Лена была сейчас жива.
Резкий звук вызова вырвал меня из медитативного состояния. Зоя звонит. Я заблокировал все входящие, кроме номеров Истоминой, Вики, Ксюши и помощницы княгини. Я тоскливо покосился на висящую в воздухе строчку: «Вызывает Зоя Александровна Соболева. Звонок из приоритетного списка». Ладно, просто так она звонить не будет. Да и мне надо отвлечься, пока я себя не сожрал окончательно.
«Кай, прими вызов. Сгенерированная среда и мой образ».
На экране возникла Зоя, сидящая за столом. На заднем плане туда-сюда носились какие-то дворцовые чиновники в форме Воронцовых.
— Алексей Григорьевич, здравствуйте. Знаю, что беспокою не в самый подходящий момент. Но должна сообщить. Вас вызывают во дворец Воронцовых. Через десять минут будет транспорт. Княгиня особо подчеркнула: будьте с трофеем. Кому нести — найдётся. И заберите по дороге своего Синицына, за которого просили трон. Княгиня хочет вручить решение об амнистии лично.
И в присутствии Воронцова, я так понимаю.
— Хорошо, я понял. Доброго дня, Зоя Александровна.
«Кай. Набери Геллера. Через мой „секретный“ номер».
Вызов. Гудки. Геллер взял трубку. Он как обычно сидел на своей кухне над чашкой, из которой торчала нить бумажного пакетика.
— Приветствую, Алексей. Что-то случилось? Вы на сегодня не записывались. Да и номер этот используете не часто.
— Много что случилось, маэстро. Но я звоню потому, что нас с вами вызывают к Великой княгине. Во дворец Воронцовых. Княгиня хочет лично вручить вам императорский указ об амнистии.
У Геллера открылся рот. На стол из чашки выплеснулась рыжая жижа, которую он называл чаем. Может, зря я вот так без подготовки? Да нет, мужик просто выглядит плохо. В основе любого истинного мага всё равно физик. Так что со здоровьем там всё в порядке должно быть.
Некоторое время мы оба молчали, пялясь друг на друга.
— Я не ослышался? — наконец отмер он. — Княгиня? Ты зовёшь меня лететь к Воронцовым?
У меня сегодня паршивое настроение. И нет ни малейшего желания устраивать препирательства или выслушивать претензии. Поэтому я довольно резко ответил:
— Вам нужна амнистия и возможность вернуть себе родовую фамилию? Или нет? Если нет, я никому не открывал вашу истинную личность. Бегите, прячьтесь. Мечтайте о мести. Чем вы там ещё пятнадцать лет занимались, маэстро? Если нужна — через семь минут за мной прилетит транспорт Воронцовых. Я залечу за вами, и мы вместе отправимся во дворец. По дороге, кстати, введу вас в курс дела. Можете не благодарить.
— Благодарить? Ах ты дряной мальчишка…
