Изъеденные санитарными ливнями «сервера» напоминали раздавленные клумбы. Но один раз попался активный: из центра сверкающей мандалы не менее пяти метров в диаметре торчали вверх две чёрные сосульки. Казалось, разноцветный иней, перебрав все возможные варианты калейдоскопа, не выдержал и вырвался наконец из плоскости в третье измерение. Когда Вэри пролетала над этим огромным лотосом, между его чёрными тычинками проскочила искра — и в тот же миг аэрикша потерял управление.
От падения спасла только скорость. Пролетев по инерции ещё несколько метров, она вновь ощутила работу крыльев как раз в тот момент, когда накатил страх. Вэри ойкнула, и гулкое эхо разнеслось по ракушечным галереям.
Марта обернулась, нахмурилась:
— Если зашиваешься — включи автопилот. Два раза подряд везенья не будет. Кстати, лучше всего эти серваки растут в желудке.
Вэри непроизвольно шарахнулась от ближайшей стены, хотя там не было ни пятнышка серебристого инея. Как же так? А этот весёлый толстяк из отдела биозащиты? Он ведь говорил, что прививка…
— Наши прививки, так же как респираторы местных, защищают только от спор в воздухе, где их мало. — Марта отвечала на мысли ученицы быстрее, чем они возникали. — Но если ты разуешь варежку и ввалишься прямо в зону роста, то через две минуты я уже не смогу относиться к тебе как к своей ученице. Одна местная секта называет это «обрести просветление под бэтчер-баньяном», но из соображений элементарной научной объективности мне придётся назвать тебя «органическим электролитом». Не знаю, заметила ли ты, что эта гадость уже сделала своей батарейкой целый город. А ведь не прошло и года после того, как идиоты из Санта-Фе научили рекламные логли самостоятельно отыскивать себе питание. Этих свободных фермеров соей не корми, дай только потестировать новые формы искусственной жизни на отсталых континентах….
— Неужели Артель не просчитала такой вариант развития событий?
— Не задавай глупых вопросов, шпилька. Лучше смотри, куда летишь.
Пришлось снова оставить попытки анализа окружающего мира и не спускать глаз с бордового сари наставницы. Тем более что непривычная модель аэрикши не давала расслабиться. Когда Вэри в очередной раз сбилась на повороте и чиркнула крылом по стене, Третий Глаз предложил перейти в режим дублирования ведущего. Скрепя сердце, она согласилась. В поле зрения тут же появились две бордовые и две жёлтые синусоиды, а руки сами собой начали работать так, чтобы жёлтые траектории как можно точнее накладывались на бордовые.
Увы! Чувство облегчения, принесённое аккуратными мышечными подсказками хореографа, продержалось недолго. Вспомнились гунды. А за ними — лишённый защиты, тускнеющий зрачок зеленого сада в центре мёртвого озера.
И мальчик-трион, которого она обманула.
# # # # #
Головокружительный перелёт закончился как раз тогда, когда голова уже не знала, в какую сторону ей кружиться. Вылетев из очередной винтовой галереи, Вэри увидела, что наставница приземляется на центральной площади города. Марта мягко присела, коснувшись земли — и вот уже идёт, поправляя сари, к маленькому кафе под стеной какого-то мрачного здания.
Аэрикша Вэри проделал тот же манёвр. Перед самой посадкой Третий Глаз дал команду ногам чуть согнуться в коленях — получилось точь-в-точь как у Марты. Зато после этого искину пришлось решать непростую задачу, совмещая дублирование жестов Марты с сохранением равновесия хозяйки. На втором же шаге Вэри сильно качнуло, и если бы хореограф не стимулировал взмах руками, она бы точно свалилась.
«Тоже мне, дублёр кривочипый, — злорадно пробормотала Вэри, закрывая Третий Глаз. — Ходить с головокружением — это тебе не польку плясать».
Через несколько шагов собственный вестибулярный аппарат справился с переходом от летания к хождению. Эта маленькая личная победа, в сочетании с ошибкой искина, подтолкнула Вэри с новому импровизированному соревнованию. Подумаешь, пару жестов повторил! На курсах Кои обучали и не таким трюкам.
Почти догнав наставницу, она притормозила и пошла следом, копируя походку Марты без помощи хореографа. Шаг в шаг, вдох-выдох, я-она…
Увы, настоящего «манэру» не получилось. Либо сама наставница изображает чужую походку, либо слишком неравные условия. Конечно, Марте не приходится гадать, как посреди разрушенного города уцелело это чистенькое кафе. Если только…
Эх ты, эмпатка багова! Ну конечно! Сейчас, когда они уже подошли, все стало яснее ясного. Но ведь та же мысль впервые пришла к ней ещё минуту назад — когда она начала копировать Марту. Все это было в уверенной походке наставницы! И то, что эти три столика с хрусталём на белоснежных скатертях появились здесь только перед их прилётом. И то, что сидящим там людям не нужны респираторы, ведь они….
Но все это уже улетело, пронеслось в голове мутным потоком, в который она не удосужилась сунуть руку и выловить золотых рыбок. А вместо этого начала размышлять, чем её настроение отличается от настроения Марты. Вот дура! Ой…
Сандалия зацепилась за выступ коралловой мостовой, ремешок лопнул, и Вэри чуть не шлёпнулась прямо на столик. Хорошо, что Марта вовремя подхватила её под руку и даже сделала такой жест, словно подводит ученицу познакомиться с теми, кто сидит за столиками.
— Кланяться необязательно. Мы ведь не на Родных Островах. — Пожилая женщина, оказавшаяся ближе всех, приветливо улыбнулась.
Издали Вэри мысленно окрестила её «корягой». Ни рук, ни ног старушки не было видно, поскольку все её тело — если оно вообще имелось — было закутано чем-то клетчатым и бесформенным. Точно коряга, облепленная квадратными пищевыми устрицами двух сортов. Над клетчатым коконом торчала голова: всклоченные чёрные волосы почти скрывали лицо, оставляя на всеобщее обозрение лишь выдающийся нос. Нос к тому же оказался кукольно-узким, почти бумажным: в профиль он был похож на клюв большого осьминога, но когда женщина повернулась, чтобы взглянуть на Вэри, нос почти исчез.
Зато сам этот взгляд окончательно разрушил образ приветливой старушки, возникший было после улыбки незнакомки. От жёлтых глаз, сверкнувших из-под чёрной чёлки, хотелось спрятаться. Сразу вспомнились беды новенькой феи Сандры, устроившейся в добрель после краха своей олимпийской карьеры. Когда у неё на родине, в Старых Штатах, понаставили везде глазных сканеров, то сначала это вроде бы не мешало. Но потом появились китайские контактные линзы с имитаторами сетчатки и радужки. Полиция не придумала ничего лучше, чем «более подробное сканирование». Тогда китайцы научились выращивать целые новые глаза — опять же, с любыми рисунками. Спецслужбы в ответ снова увеличили мощность лазеров в сканерах. В результате Сандра, которой прочили «золото» по сексоборью на Олимпиаде в Антарктиде, целый день ходила полуслепая после таможенного досмотра. А во время решающей схватки допустила досадный промах и так широко открыла свои эрогенные зоны, что её противнику-итальянцу даже не понадобилось применять болевые приёмы.
Отогнав ужасные образы американской действительности, Вэри мысленно перебрала все известные ей приветствия других народов. По привычке, конечно же, хочется выполнить «рицу-рей». Но ведь эта коряга уже намекнула, что мы не в Японии. Может, местное «намасте»? Однако у этой клетчатой совсем не индийский видок. Скорее, Европа какая-то…
Ну, пусть будет неовикторианский «книксен». Вот ещё бы вспомнить, с какой ноги… А-а, ладно, пусть кривочипый работает.
Она открыла Третий Глаз и выбрала нейроскрипт. Правая подошва тут же коснулись коралловой мостовой: искин-хореограф отвёл назад ногу хозяйки, но без сандалии. Мостовая была шершавая и тёплая.
К частью, столик скрывал от клетчатой и ноги Вэри, и отдельно стоящую сандалию с оборванным ремешком. Завершив дурацкое приседание, Вэри взглянула на седого человека за другим столиком.
Если у клетчатой только в глазах и светилась жизнь, то здесь все наоборот. Темно-серые, как у младенца, глаза — cамая неизменная часть лица. Два спокойных ледяных острова в дрожащей воде складок и морщин. Миг назад это волнующееся озеро было лицом пожилого мужчины. Но теперь его черты расплылись, а затем стали быстро складываться в нечто знакомое, очень знакомое…
Вэри быстро перевела взгляд на собственные ноги и поднесла руку ко лбу. Холодный камешек был на месте.
— Вы опоздали на шесть минут, — заметил мужчина.
— На неё напали гунды после выхода из зоны прошивки. — Марта села за свободный столик и указала Вэри на стул рядом с собой. — Это моя вина, профессор.
— Вижу, она не дала себя загундить. Однако после таких столкновений невредно подкрепиться.
Он хлопнул в ладоши. Вэри подняла глаза. Но чтобы не смотреть снова в странное лицо, стала разглядывать одежду мужчины. В памяти всплыло слово «камзол». Однако она не была уверена, что этот длинный синий пиджак с алыми цветами на отворотах должен называться именно так. С этой новоархаичной модой появилось столько всяких фасонов…
