толстым бронированным панцирем.
Вспоминаю нашу первую встречу. Тогда Антипов был другим человеком: он доверял людям, но перестал, узнав о моём предательстве. У меня не было даже шанса объясниться. Возможно, он понял бы меня, но он закрылся в себе, представил себе совсем иную истину.
— Результаты ничего не изменят… Я не лгу тебе.
— С чего ты так уверена, что это мой сын? — взрывается Антипов, повышая голос, а Данька пугается и плачет.
Я покачиваю малыша и зло смотрю на бывшего, который в ту же секунду немного тушуется, чувствуя себя виноватым.
— Уверена, потому что знаю, — отвечаю я, продолжая качать Даню.
— Ты спала не только со мной, не стоит забывать этого, Ира! — хмурился Антипов. — Садись в машину, я отвезу вас домой.
— Спасибо, не нужно. Мы можем добраться до дома на такси.
— Ты услышала вопрос в моих словах? Садись! — теперь уже угрожающе рычит бывший, и я послушно выполняю его приказ.
Чтобы спасти сына я просто должна выполнять приказы. Делать это так, чтобы не заставлять Антипова нервничать. Роль послушной игрушки привычная для меня. Сначала мне приходилось ходить на задних лапках перед отцом, послушно выполняя все его поручения и опасаясь, что за любую мою провинность пострадает мать… Потом Царёва… И, наконец, бывшего… Наверное, мне следовало поступать на актёрское мастерство… Могла бы стать известной актрисой. Чего только стоит улыбка, натянутая на лицо настолько идеально, что комар носа не подточит, и никто не заподозрит, что в душе на самом деле скребут кошки в этот момент, а та девочка, нуждавшаяся в защите, закрыта под замками, рыдает и пытается вырваться наружу.
Антипов убеждается, что Даня в люльке лежит нормально и бережно поправляет шапочку на голове мальчика, которая немного набекренилась, когда я укладывала сына. Даня открывает глаза и какое-то время смотрит на своего отца, а потом снова засыпает. Он пока ещё слишком маленький и совсем ничего не понимает, но, возможно, чувствует, что рядом оказался папа.
Обойдя машину и заняв водительское кресло, Антипов сразу же заводит мотор, и тот отзывается приглушённым урчанием.
Антипов молчит, а у меня перед глазами появляется последний день. Тот день, когда я готова была раскрыться перед бывшим и рассказать ему всю правду. Наши отношения с Женей стали настолько серьёзными, что я больше не хотела тонуть во лжи. Я выполнила всё, о чём просил меня Царёв, но этого ему было мало.
— Я передумал отпускать тебя. Видишь ли, твой отец продал тебя мне за долги… И ты будешь послушно выполнять все мои требования, Ира. Все! — посмотрел на меня мужчина похотливым взглядом и ехидно улыбнулся.
— Я сделала всё, что вы просили. Мы договаривались о том, что как только я передам всю информацию, которую смогу откопать на компанию Антипова, вы отпустите меня! — испуганно помотала головой я.
— Я передумал. Я же могу передумать? Ты моя собственность, Ира!
— Это незаконно! — фыркнула я.
— А то, что сделала ты, когда украла информацию со счетов своего любовника? Это законно? Хочешь поговорить о законах? Так знай, что доказательств твоей правоты — нет. Кто поверит, что я купил тебя? А вот моей — есть. Знаешь, что я сделаю с Антиповым, благодаря информации, которую ты принесла мне? Я посажу его на десяток лет.
— Вы не сможете этого сделать… Вы ведь говорили, что просто хотите идти на шаг впереди, обогнать конкурента?
Моё сердце болезненно сжималось от осознания того, что я натворила.
— Я каждой своей любовнице говорил, что сделаю её своей женой, и что я теперь гарем должен организовать? Какая же ты дура, если до сих пор не поняла, что я говорю только то, что выгодно мне здесь и сейчас.
А потом всё произошло как в тумане.
Я отбивалась, но Царёв оказался сильнее.
Он взял меня силой, и в это мгновение в его кабинет вошёл тот, кого я любила…
И тот, кого предала.
Смахиваю поволоку болезненных воспоминаний, которые охватывают меня и снова вызывают внутреннюю боль.
Девочка, сокрытая внутри, кричит, рвётся наружу, плачет, захлёбывается и одновременно задыхается, а я гляжу на Антипова в зеркало заднего вида и чувствую, что внутри расползается обида на него. Он говорил, что любит меня, но в тот момент не разобрал, что взаимности с моей стороны не было… Царёв просто надругался надо мной. Спасибо, что не успел удовлетворить свои свинские потребности. И пусть всё это длилось не больше пары минут, но у меня внутри появилось стойкое отвращение к мужскому роду и самой себе. Наверное, именно по этой причине даже с Глебом я общалась слишком скованно, пусть он давно был моим хорошим другом.
— Приехали, — разрывает барабанные перепонки голос Антипова, хоть говорит он негромко.
Я вздрагиваю от неожиданности, киваю и выхожу из машины. Забираю сына и несколько секунд смотрю на бывшего. Сама не знаю зачем, а он закрывает окно и рвёт с места.
Он всё ещё не верит мне, но скоро убедится, что я не обманула его…
И я надеюсь, что он поможет моему сыну.
* * *
Зайдя в квартиру, я укладываю Даню в кроватку и иду на кухню, где меня ждёт мама. Она выглядит разбитой, и, когда я присаживаюсь за стол, она спешит поделиться причиной своего дурного настроения.
— Я разговаривала с твоим отцом, — начинает мама.
— Зачем? — резко обрываю её я.
— Надеялась, что он сможет как-то помочь нам, может, поднимет старые связи, но он ничего не хочет слышать о внуке, говорит, что ты опозорила его, родив такого ребёнка. Не понимаю, как у него язык поворачивается так говорить. Связь с этой молоденькой девицей лишила его остатков разума, если он когда-то был у этого человека.
— Не было, — отрицательно мотаю головой я.
Мама поднимается и начинает наливать чай, но я так сильно злюсь на неё, что боюсь сболтнуть что-то лишнее. Мой отец — последний человек, к которому следует обратиться за помощью. Сгоряча я готова была сделать это сама, но потом вспомнила, через что прошла из-за него. Это чудовище никогда и никому не станет помогать, потому что живёт исключительно ради себя. У него нет ничего святого, нет семьи, есть только деньги, которые он хочет тратить на молоденьких любовниц.
— Не следовало тебе обращаться к нему, — говорю я, а мама оборачивается и виновато глядит на
