Мать шагнула к нему, держа в руке лиловую курточку. При этом она как будто выросла. Ещё миг назад Басс глядел сверху вниз на её волосы, скрученные на затылке и пронзённые гребнем, точно змея — вилами. Но когда она приблизилась, то оказалась выше него на две головы:
— Немедленно одень, а то простудишься!
Она подняла свободную руку. Холодные пальцы крепко вцепились в плечо Басса, повели за собой в беседку. «Это не голограмма», — подумал Басс без всякого удивления, словно так и должно быть. Да, она права, не стоило выходить в такой холод налегке, того и гляди подцепишь воспаление лёгких, и тогда прощай все радости: и мороженое, и голофильмы, и вся их весёлая уличная банда…
— Вот когда оденешь, тогда и поговорим про мороженое!
Басс потянулся за курткой. Мать улыбнулась, и по её лицу разбежались морщинки. Синие мешки под глазами и розовая пудра на щеках стали заметнее. «В общем-то ей идёт этот халат, — подумал Басс. — Вот только запах… Она ведь должна пахнуть мылом, а это…»
Резкий звериный запах ворвался откуда-то справа. Мать сразу помрачнела, уменьшилась. Басс обернулся.
В зависимости от настроения Мария бывала по-разному красивой. Здесь, на мостике у входа в беседку, она была дико прекрасна. На ней не было ничего, кроме сосновых иголок в распущенных волосах.
Но главное, от одного её вида Басс вернулся в реальность. И что это на него нашло? Здесь не может быть его матери! Это дешёвый трюк, на который он чуть не попался!
Он резко отдёрнул руку от лиловой курки, которую чуть было не надел. Словно подбодрённая этим жестом, Мария проскочила мимо него в беседку, бросилась на мать Басса и впилась ей зубами в шею.
Вот только откуда здесь Мария? Он же отдал её братьям-полипам за три батарейки! «У меня в голове дерутся два глюка», — понял Басс.
Обе женщины сразу исчезли. На полу беседки ворочался лиловый искин-одежник Саймона. Лисица вцепилась зубами в воротник сутаны и с рычанием тянула его на себя.
— Отойди, дура! — крикнул Басс, прицеливаясь в голову крысы, которая высунулась из-под искина.
Поздно: в беседке полыхнуло, и их с лисицей отбросило от сутаны. Хуже некуда — плазменный тазер. Но ведь на кладбище защитные системы искинов положено отключать! На этом запрете держалась вся гробокопательская работа Басса. Вот так влип!
Не дожидаясь второго разряда, он выскочил из беседки, снова прицелился…
Баг! Искин морфировался на глазах. Будь под ним человек, всегда осталось бы куда всадить иголку. Но тут… Полы сутаны соединились под крысиным королём, рукава исчезли, ворот сузился до маленького дыхательного отверстия. Лиловая сутана в считанные секунды стала лиловой тыквой.
Сзади что-то ударило в ногу. Басс обернулся, и вторая крыса вскочила ему на живот. Он стряхнул её в воду и увидел, как по мостику несётся ещё несколько штук. И по второму — тоже. Искин Саймона вызвал подкрепление.
Эх, взорвать бы эти мостки… Но тогда это уже не будет «незаметным подключением», которое заказывал Марек. Басс перевёл искин в режим автоматической стрельбы с самонаведением и направил «швейцарку» в сторону мостика. Рука задёргалась. Пока искин отстреливал крыс, Басс подключился к висящему в небе полифему и уронил его на тот берег в стороне от моста. Крысы рванули к ультразвуковой приманке. Теперь второй мостик и второй полифем.
В беседке тем временем опять полыхнуло: оклемавшаяся Элис снова сунулась к лиловой тыкве и снова получила электрошок.
— Да не получится так, не получится… — Басс лихорадочно перебирал беспроводные отмычки. Ни одна из них не помогала. Искин класса «алеф», чего ты хочешь.
Оставалась только одна дыра. Маленькое отверстие, которое искин оставил крысиному королю для дыхания. Но как туда попасть? Разве что сверху… Басс быстро взобрался по ажурной решётке беседки. Да, вот отсюда даже видно, как крысиные морды прильнули носами к этой дыре. Он скомандовал искину прицелиться и выстрелить.
Ничего не произошло. В инъекторе кончились иглы.
Вот и все. Ни Бага не вышло в этом «Эдеме». Теперь хотя бы ноги унести.
Он огляделся. По одному из мостиков к беседке снова неслись крысы — видимо, полифем отыграл свою песню. А внизу лисица опять подбиралась к искину, лежащему в беседке у самого входа. После двух ударов током зверь едва двигался, но упорно полз за третьим.
— Не лезь, он тебя зажарит, глупая ты тварь! — крикнул Басс. — Придумала бы что-нибудь получше! Ты же у меня дома без всяких проблем такой хороший искин…
»…замочила?» Басс прикинул дистанцию. Старое правило: держаться от вооружённого искина на расстоянии не менее двух метров. Дальше гражданские модели тазеров не бьют.
Сейчас между ними два с половиной. Но зато он сверху, прямо над лиловой тыквой. Да и трюк известный. Без этого трюка, так же как без лихачества на скате, не брали в уличную банду. Только в тот раз нужно было попасть в бутылку со второго этажа. И ещё у него тогда не было в мочевом пузыре биоаккумулятора, из-за которого моча становится едкой, как щёлочь.
А-а, была не была! Теперь уже все равно.
«Ну держись, шкура. Сейчас я тебе устрою жёлтый интерфейс». Он расстегнул комбинезон в паху, нашёл удобный проем в решётке…
Лисица тем временем доползла до искина. Тот даже не стал ждать, когда она вновь схватит его зубами. Третья вспышка была сильнее, чем две предыдущих.
Но сразу же после этого нанёс свой удар Басс. Мощная струя окатила бок лиловой тыквы, но тут же, подкорректированная умелой рукой, ударила в центр, точно в дыру. Крысы внутри запищали. Никогда ещё Бассу не доводилось получать такое большое, прямо-таки двойное удовольствие от опорожнения мочевого пузыря.
Зато искин Саймона совершенно свихнулся. Он менял форму, пытаясь одновременно решить целую кучу задач: сдвинуть дыру в сторону и выпустить жидкость снизу, высушиться изнутри и снаружи, ответить на визг крысиного короля и прекратить вторжение без вреда для хозяина… Он задумался на лишние семь секунд — и ничего не успел, потому что скальпель Басса уже вспорол его ткань, а джек-потрошитель врос в его внутренности и отрубил питание.
Баста!
Минута отдыха в тишине, и сердце снова бьётся ровно.
Оставалось несколько рутинных процедур, которые Басс уже многократно проделывал на других кладбищах. Разве что пришлось ещё восстановить кладбищенскую сеть и переключить на себя управление колпаком. После этого он загнал в сеть ультразвуковой сигнал крысиной паники и прокрутил его на всех искинах кладбища. Спустя минуту ни на мостиках, ни на берегах вокруг островка не осталось ни одного грызуна.
Потом он распаковал саквояж и вывалил туда крысиного короля из лиловой тыквы искина. А сам искин, переведённый в режим психозеркала и снабжённый «жучком» для Марека, вернул в беседку.
Элис по-прежнему не подавала признаков жизни. Он старался не думать об этом. Но когда вся работа была закончена, ни о чем другом уже не думалось. Басс отстегнул со спины скат и перенёс на него неподвижное тело лисицы.
Где-то по краю сознания проносились цифры. Цена лисицы. Цена крысиного короля. Цена «сделанного» искина Саймона. Но сейчас они не заботили Басса. В нем словно проснулся другой человек. И проплывающие в голове цены ничуть не помешали этому человеку обдумать ещё один поступок, совершенно бессмысленный с точки зрения навара.
Помогавший ему зверёк погиб, зато мерзкий крысиный монстр и помогавший ему искин оставались жить. И это было неправильно.
Он снова открыл саквояж, вытряхнул крысиного короля на мостик и с удовольствием раздавил каблуком каждую голову. Связанные хвостами трупы столкнул в воду. Потом вернулся в беседку, снова подключился к уже послушному искину Отца Саймона. Нашёл режим самоуничтожения.
Когда позади раздался взрыв, у него закружилась голова. Сделав последние два шага, он рухнул на скат рядом с лисицей. Сознание он потерял уже в воздухе.
# # # #
— Полная очистка займёт месяц, — произнёс робохирург, похожий на дерево.
В этот раз дерево было не перевёрнутым, а вполне обычным. На его ветках распустились белые и розовые цветы, которые тут же превратились в зубы, которые принадлежали крысам, которые собирались по пять и превращались в лис. Лисы были прекрасны, у них были янтарные глаза и множество хвостов, но тоже не было постоянной формы, они вспыхивали и прыгали на потолок, превращаясь в ярких стеклянных медуз. У самой большой лампы было лицо матери, лицо Марии, лицо Марека Лучано.
Басс закрыл глаза. Открыл глаза. Лицо Марека больше ни во что не превращалось.
— Отмокла наша гренка, — улыбнулось лицо.
Басс пошевелил головой, руками, ногами. Все на месте, только вот голова словно чем-то обмотана. Он дотронулся до затылка. Вместо мелкой щетины, с которой он уходил на дело, обнаружились волосы.
— Долго же ты выздоравливал! А у нас тут… — Марек задрожал и растворился в воздухе. Вместо него над Бассом стоял робохирург.
