Мир-Цирк [Авторский сборник] - Барри Лонгиер

Мейндж встал из-за стола и, подойдя к Паки, печально посмотрел в открытую дверь на дымящиеся угли недавно сожженного дома.

— Иногда мне хочется нацепить маску, набедренную повязку и пойти изгонять злых духов.

Мейндж шагнул в темноту и отправился к дощатому строению, в котором размещался лазарет. Теперь это было единственное пристанище тех, чьи дома уничтожил огонь.

Проходя мимо, Мейндж указал на следы пожарища:

— Я им тысячу раз говорил, что поджогами не поможешь. Уже давным-давно пора понять. — Мейндж беспомощно всплеснул руками. — И все равно, не проходит и ночи, чтобы кто-нибудь не бросил зажженный факел в пустое жилище.

Паки проследовал за ним в лазарет. При свете четырех свечей были видны длинные ряды дощатых коек.

— Никак не могу взять в толк, почему некоторые все же выздоравливают, хотя большинство сгорает буквально на глазах? Почему новорожденные обладают врожденным иммунитетом? — Мейндж разговаривал сам с собой. Пройдя вдоль ряда коек, он остановился возле Шайнера Пита и Крошки Вилл. Паки встал с ним рядом.

Оба они лежали тихо — даже умиротворенно. Здоровый цвет лица вернулся к ним, жар спал. Но зато они вели разговоры о странных вещах — о том, как их сознание путешествует вокруг планеты, об огромных зеленых ящерицах, виденных ими в Великой топи, о том, что они нашли змеиные яйца, спрятанные Вако-Вако посреди Великой топи, и разговаривали с ними.

— Жар был сильным. Он всегда сильный. У нас есть несколько случаев осложнений на мозг. — Мейндж покачал головой. — Ограниченные телепатические способности нескольких ребятишек из нашего цирка я в свое время обсуждал с нашим врачом и ссендиссианкой Нхиссией. Но даже ссендиссиане не способны мысленно бродить вне тела, совершая путешествия в пространстве и времени. Заболевшие всегда горят как в огне — к ним страшно даже прикоснуться. По всей видимости, поврежден мозг.

Паки потер подбородок и посмотрел на ветеринара:

— А змеи Вако умели передвигать предметы усилием мысли?

— Ты имеешь в виду телекинез? — Мейндж покачал головой. — Вряд ли.

— А вот Крошка Вилл может. Ребята из нашей бригады видели, как она передвинула огромный камень. Мейндж недоверчиво выгнул брови:

— И сколько из них заболели?

— Не знаю, но…

— А ты сам-то это видел?

Паки отрицательно покачал головой.

Мейндж вслед за Паки направился к выходу.

— Эх, я бы что угодно сейчас отдал за какой-нибудь паршивый термометр!

Хотя подводы со льдом начали регулярно проезжать через Мийру по дороге в Тарзак, четвертые Гастроли прошли без участия жителей Изумрудной долины. Пока эпидемия косила людей, было не до веселья. Слишком много появилось новых могил, много народу все еще в лазарете, а те, кто выздоровел, слишком слабы. Те, кто был в состоянии стоять на ногах, собрались на крошечной городской площади, где Паки и Роббер устроили нечто вроде представления. А неделю спустя сам Паки оказался в лазарете.

Было тринадцатое число месяца Ветряка, пятого года Великой Катастрофы. Крошка Вилл поднялась с постели и, слегка пошатываясь, вышла на солнце. Ощутив тепло солнечных лучей, она засунула руку под одежду, чтобы пощупать выпирающую над впалым животом грудную клетку. Теперь жители Мийры были все как один — кожа да кости.

Паки все еще прикован к постели: слишком слаб, чтобы встать на ноги.

Еле передвигая ноги, Крошка Вилл направилась вверх по улице к дому Паки. Сидя на каменном крылечке перед входом, Повариха Джо грудью кормила сына.

— Повариха, как там поживает наш Паки?

Повариха кивком указала на свободный конец скамьи:

— Присаживайся, Крошка Вилл. Кажется, будто тебя вот-вот ветром сдует.

Крошка Вилл покачала головой:

— На солнышке хорошо. А если я сяду, очень много сил уйдет у меня, чтобы встать. — Она кивнула в сторону двери. — Как там Паки?

В глазах Поварихи появилось странное выражение.

— Не знаю. Мейндж говорит, что жар спал. Но Паки все равно лежит в постели, словно помереть собрался. В рот ничего не берет — отказывается есть.

Крошка Вилл почувствовала головокружение и прижала руку ко лбу:

— Может, мне все-таки лучше сесть. — Она сделала три шага, отделявшие ее от скамьи, и тяжело опустилась на нее.

— Ну как, лучше тебе?

— Лучше, но ноги меня что-то плохо пока держат.

Повариха взяла ребенка поудобнее и посмотрела на Вилл:

— А ты уверена, что тебе вообще можно вставать? Будь у тебя сейчас зеркало, ты бы со страху в обморок грохнулась, глядя на себя.

— Если бы да кабы.

— А как Пит?

Вилл покачала головой:

— Еще слаб, хотя постепенно выкарабкивается. — Вилл заглянула в темный дверной проем дома Паки, а затем снова посмотрела на Повариху Джо. — Ничего, если я зайду посмотреть на него?

— Он ни с кем не разговаривает. Даже со мной.

Крошка Вилл уперлась рукой о стенку дома и заставила себя подняться. Держась за стену, она вошла и остановилась у двери.

— Паки!

Не получив ответа, она прошла к окну справа от себя и сняла с него закрывавшее свет одеяло. Комната тотчас наполнилась солнцем.

— Завесь окно.

Обернувшись на еле слышный голос, Крошка Вилл увидела Паки, вернее, то, что от него осталось.

— Кто ты теперь у нас, Паки? Крот? Даже света боишься?

— Завесь окно и уходи отсюда.

Но Крошка Вилл проковыляла к другому окну и с него сдернула одеяло.

— Паки, чтобы одеться, в комнате должно быть светло. Как можно одеваться в темноте?

— Одеваться? — Начальник слонов смотрел на нее запавшими глазами. — Зачем мне одеваться? А ты, если у тебя осталась