хребет какого-то существа, обглоданного временем и стервятниками… в колючем свете звёзд, в мутноватой дымке отражённого света Луны. У неё вырвался еле слышный вздох
— Знаешь, это такая пугающая своей безнадёжностью красота… — тихо сказала она, не отрывая глаз от величественной картины распада.
— Я почему-то сейчас вспомнила одного художника. Наверное, он бы написал такое… Если бы не погиб. Я даже не знаю, как можно создавать такие полотна. Мне всегда казалось, что это за гранью человеческих возможностей…Они переворачивали сознание, — вздохнула она и взглянула на Ника. — Тамир Мартье, ты должен был слышать.
Имя из другой жизни. Которой больше не было. Сгорела… Длинные сухие пальцы неподвижно лежали на панели управления.
— Не думаю, — услышал Ник собственный голос. — Тамир всегда рисовал только природу. Людей. Животных. Звезды и планеты. Но никогда — останки…
Голос был спокойным, словно речь шла о чем-то совсем обыденном. Сидят два человека и беседуют об искусстве. Почему бы и нет?
— Значит, картина увиденная в детстве произвела на меня слишком сильное впечатление, — задумчиво сказала Шер, опускаясь в соседнее кресло. — Мёртвая планета, помнишь? Когда я училась в художественной студии, — улыбнулась она как-то по-особенному печально и мягко. — Я всегда следила за его выставками, очень хотелось увидеть его поближе. Но потом была Академия и война. А он погиб….
Шер откинула назад косу, словно далёкие воспоминания, события которых, кажется, просто приснились, и посмотрела на Ника с нежностью, освещающей глубину её серых глаз.
— Но мне с каждым днём становится страшнее от одной мысли, что я могла выйти от своей больной на полчаса раньше. И мы бы с тобой никогда не встретились…
— Но мы же встретились? — штурман повернул к ней голову. — Зачем думать о том, что было бы, если бы? У нас есть то, что есть.
— У меня богатое воображение, — улыбнулась, она, бросив взгляд в его сторону. — Ну, понимаешь — параллельные миры, которые отстоят друг от друга… скажем, всего на полчаса… И среди них есть те, где мы так и не встретились. И ты даже не подозреваешь о моем существовании, а я — о твоём… — последние слова у неё вышли какими-то грустными.
— Думаю, в таком мире я настолько редкий балбес, что даже не стоит об этом сожалеть, — Ник вернулся к управлению, корректируя курс. Пора было давать новый импульс ускорения. — Так что пусть я там завидует мне тут, а меня лично всё устраивает.
"Ну, почти всё…"
— Ну нееет, не верю, — рассмеялась она, качая светлой головой. — Ты в любом мире такой же красивый, такой же потрясающий пилот, — она забралась на кресло с ногами, положила подбородок на колени, обхватив их руками, и не сводила с Ника взгляда, — такой же сильный, мужественный. И так же стремишься защитить… И … — но это её "и" так и осталось без продолжения. Вместо этого она, вдруг обеспокоившись, спросила:
— И как там сейчас ребята?
— В трюме, готовятся к старту, — штурману не понадобилось сверяться с показаниями приборов, он на них даже не посмотрел. — Мы войдём в атмосферу, выпустим их и снова спрячемся. Потом подберём.
Шер кивнула и замолчала, рассматривая блеск мириад звёзд и мерцание таких же мириад огоньков на поверхности Луны. Отвлекать Ника разговорами не хотелось. Довольно было того, что он рядом, и что он чувствует всё. Почувствует прежде, чем подкрадёшься поцеловать… Одарённый Вселенной такими сверхвозможностями, что обычному человеку это даже не приснится во сне… И таких в экипаже — больше половины? Одарённые… И она, обычный человек среди них. Умеет ли она что-то?
Шер знала ответ.
Она смотрела на немигающие звезды и уже не видела их. Слишком много впечатлений. Всё медленно вращалось у неё перед глазами в каком-то тягучем мареве. Незнакомо-знакомые образы, пустынные пейзажи мёртвых планет наплывали на зелень деревьев, отражающуюся в бликах воды, и такое бесконечно дорогое до каждой морщинки лицо странным образом заслонило голоизображение известного художника…
Шер открыла глаза, смущённо бросив взгляд в сторону соседнего кресла. "Счастливый Случай" продолжал медленно скользить среди обломков, а ей, никогда не видевшей космоса из кокпита, от этого зрелища перехватывало дыхание. Шер снова взглянула на штурмана, на его худые руки на панели управления, на свет Нар-Шаддаа, долетающий до звёзд, и быстро сбросила длинные ноги с сиденья. На дне серых глаз вспыхивали жаркие искорки…
— Так хочется порулить, — выпалила она, горячо дохнув в его сторону.
— На обратном пути — обязательно…
Корабль входил в атмосферу. Звезды подёрнулись лёгкой дымкой. Здесь можно было поверить, что небо над Нар-Шаддаа чисто…
Ник тронул передатчик.
— Готов?
Выслушал ответ, выровнял полет, направляясь вдоль мигающего внизу транспортного потока.
— Сейчас… — щёлкнула кнопка открытия трюма. Системы безопасности пытались возразить, но вынуждены были подчиниться и выпустить спидер в ночное небо.
В трюм к аэроспидеру Рик выдошёл в своём лучшем костюме. На бедре покоился тяжёлый бластер, закреплённый на кореллианский манер, волосы были аккуратно собраны в конский хвост, даже бородка была расчёсана. Вторым инструментом, который он решил взять с собой, был трофейный нож Троя. Всё остальное аккуратно было сложено в тумбе его каюты.
Джетро не торопился. Но когда появился, даже самый неискушённый взгляд не смог бы не признать в нем лицо, занимающееся чем-то очень противоправным. Пират ухитрился так подобрать одежду, оружие и выражение лица, что тот же режиссёр Йиксвал Син’Атс продал бы свою ботанскую душу всем космическим демонам разом за одну возможность заполучить дуроса в таком виде на съёмочную площадку голобоевика. Тонкая грань между ничем не выделяющимися по отдельности, но очень красноречивыми в комплекте вещами, китчем и лёгкой наигранностью была выдержана безупречно.
К этому моменту двигатели отработали один раз, дав кораблю импульс в нужном направлении, и замолчали снова: штурман не собирался выдавать своё укрытие случайному наблюдателю или слишком бдительной ищейке. "Счастливый случай" поплыл в сторону слабо мерцающего диска ночной стороны Нар-Шаддаа.
Рик сам просчитывал траекторию входа в атмосферу, поэтому не беспокоился, тем более что за штурвалом его корабля был один из лучших пилотов, которых он знал.
— Грузимся, — бросил он дуросу и уселся на водительское место. тут же заведя мотор. Промежуток, когда будет возможен выход в атмосферу на аэроспидере с возможностью не сжечь репульсоры и ускорители был довольно небольшим, — у тех, кто нас пригласил, может сложиться неверное мнение…
Последнее было сказано с быстрым косым взглядом на Джетро.
— Вот как раз и посмотрим, какое мнение у них сложится, — беспечно отозвался дурос, плюхаясь с ним рядом и пристёгиваясь с особой тщательностью. — Всегда хотел проверить, так ли уж хорошо это самое "Солнце",
