такие нагрузки. Я взял у него взаймы, и теперь придётся возвращать с процентами. Но мне было плевать. Санёк жив, и это главное. А мясо заживёт, как это было уже не раз. И наниты мне с этим помогут.
— Грех! — Голос Дашки прорвался сквозь шум в ушах. Она бежала ко мне, и казалось, её лицо было белее мела. — Я же говорила, дурак! Я же говорила…
Я попытался улыбнуться, но губы не слушались. Перед глазами всё плыло. Последнее, что я увидел, — Карина. Девчонка, не теряя времени, отдавала команды, вызывала медиков, при этом продолжая контролировать периметр. В общем, вела себя как настоящий профессионал.
А потом навалилась темнота.
* * *
Как и следовало ожидать, очнулся я в медкапсуле, утыканный проводами и трубками капельниц. Надо мной склонился Михаил Сергеевич с фонариком в руках, которым он светил мне прямо в глаз. Я поморщился от слепящего света, чем вызвал улыбку учёного.
— Очнулся, герой? — спросил он. — Как себя чувствуешь?
— Пить, — прохрипел я.
— Ей, Митрофанов, принеси-ка воды для нашего супермена.
Через пару минут я с жадностью выхлебал целую кружку воды и на мгновение почувствовал себя лучше. Даже голова перестала кружиться, хотя в ней всё ещё царил вакуум.
— Ну, рассказывай. — Учёный с предвкушением потёр ладонями.
— Что рассказывать? — уже более уверенным голосом переспросил я.
— Как это что? Как что⁈ — Михаил Сергеевич аж подпрыгнул. — Всё. Об ощущениях, о том, как и что ты сделал.
— Я не… Не помню. — Я наморщил лоб.
— То есть как? — опешил учёный. — Совсем ничего?
— Помню, как нас подняли по тревоге, — принялся выдумывать я. — Потом бой с тварями, как одна напала на Санька… Что с ним⁈ — вспомнив уроки актёрского мастерства от майора Михеева, продолжил импровизировать я. — Что с моим другом⁈ Он в порядке⁈ Он жив⁈
— Да тихо, тихо. — Михаил Сергеевич придержал меня ладонью, надавив на грудь. — Тебе нельзя вставать. У тебя разрывы связок на обеих икроножных мышцах, плюс по мелочи в бёдрах и на руках и спине. Мы вкололи тебе болеутоляющее и ревитализант. Пару дней придётся провести в медблоке. Ты точно ничего не помнишь?
— Что с моим другом⁈ — с нажимом повторил я.
— Да в порядке твой Замотаев, ничего с ним не случилось. Пара царапин, которые даже зашивать не стали. Ты его спас, молодец. Но я хочу послушать, как у тебя это вышло?
— Что вышло? — Я пожал плечами. — Я не… Я не понимаю, о чём вы?
— Он не понимает, — хмыкнул Михаил Сергеевич. — На, посмотри.
Он изобразил швыряющий жест, и передо мной появился голографический экран, на котором транслировалась съемка нашего боя. Экран был разделён на четыре части, как раз по количеству камер. Я смотрел, как мы вошли в сектор, как растянулись в линию. Карина отдавала команды и действовала профессионально. Мы все выглядели довольно неплохо, но нам недоставало опыта. А потому мы едва не проиграли. Ох и устроит нам майор Михеев…
Видео как раз добралось до того момента, когда тварь повалила на спину Саню, а затем я… исчез. Тварь взмыла в воздух, и это притом, что весила она не менее семидесяти килограммов. На мгновение я снова появился в кадре, но уже с ножом в руке. И тут же снова исчез, чтобы появиться возле поверженной твари. Дальнейшее также выходило за рамки нормального. Мои руки превратились в веер, и буквально за долю секунды тварь сдохла от удара ножом в позвоночник. На моей памяти я дрался с ней гораздо дольше, никак не меньше минуты. Но судя по тайм-коду видеофайла, в реальности бой продлился полторы секунды. Даже мне захотелось спросить: что я такое⁈
— Я ничего этого не помню, — вместо желаемого учёным произнёс я.
— Ладно, — буркнул Михаил Сергеевич, явно расстроенный моим ответом.
Он забрал экран и отвернулся к приборам, делая вид, что изучает мои показатели. Немного потоптался в палате и, бросив на прощание: «Поправляйся», вышел в коридор.
Не прошло и пяти минут, как ко мне завалилась вся наша компания, включая Карину. По привычке она осталась чуть в стороне, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, что она здесь сама по себе.
— Ну как ты? Как себя чувствуешь? — тут же набросилась с расспросами Дашка.
— Да нормально вроде, — смущённо ответил я. — Ноги немного ноют, а так в целом ничего.
— Ну и какого хрена это было? А если бы ты погиб? О чём ты вообще думал?
— О том, чтобы не погиб Санёк, — усмехнулся я. — Кстати, ты как, дружище?
— Да я-то в порядке. Хотя думал, что уже всё… Ты даже не представляешь, как воняло из пасти этой уродины. У меня вся жизнь пронеслась перед глазами, и ни фига не лучшие её моменты.
— Я тоже думал, что ему конец, — выдохнул Мишка. — А ты потом такой — фигак! Как по этому уроду н-на! Потом такой — бац! бац! — и всё, готов Тузик.
— Тузик? — удивлённо уставилась на Мишку Карина. — Что это вообще значит?
— У тебя что, никогда собаки на было?
— Нет, — покачала головой она. — А при чём здесь собаки?
— Ну, у меня в детстве щенок был, я назвал его Тузиком.
— Всё равно не поняла, — отмахнулась Карина и уставилась на меня. — Как ты это сделал?
— Ты о чём?
— Не надо со мной играть, Грех, — покачала головой она. — Я никогда в жизни не видела, чтобы кто-то двигался с такой скоростью. Как ты это устроил?
— Не знаю. — Я развёл руками.
Дашка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но вовремя остановилась. Карина некоторое время сверлила меня взглядом, а затем отвернулась и сделала шаг назад, показывая, что не желает продолжать эту тему.
Мы ещё немного пообщались, а потом друзья убежали на занятия. А я остался один, перебирая в уме то, что случилось. М-да, турборежим оказался даже круче, чем я представлял. Но ресурсов моего организма едва хватило на две секунды, а последствия уложили меня в койку на двое суток. Плюс неизвестно, сколько я буду восстанавливаться, чтобы вернуться к прежней форме. Разрыв связок — дело
