то возразил, не то потёрся щекой.
— Нет, Шер… Я ведь говорил уже: мне не всё равно, каким к тебе возвращаться… Даже если ты примешь любым — темным, серым, в крапинку — мне не всё равно, что я тебе принесу, возвращаясь. Наши отношения испытывают меня — да. Но точно так же они испытывают и тех, кто не одарён. Видишь ли, не обязательно быть одарённым, чтобы стать Тёмным. Или не стать.
— Да, наверное… — тихо отозвалась она, потянувшись губами к жёсткой складочке у его рта, — Только у тех, кто не одарён, не такие разрушительные последствия для личности… А я буду твоим вечным испытанием… Тьма бьёт меня моим же оружием, так? — Шер спросила тихо, почти спокойно, только вкус у её слов был пронзительно горек.
— Как всех и каждого, — он поймал губами её губы. И спустя вечность договорил: — Я ведь тоже твоё испытание…
Глава 121
Все вахты Ника, все перерывы между ними так или иначе приближали Шер к Флорну. Именно её, потому что, остальные не ощущали его неотвратимого тяготения так, как она. Почти каждую минуту, и укомплектовывая медотсек нужными препаратами, и проверяя там аппаратуру, и улыбаясь Нику и другим, она чувствовала, как эта планета маячит на её горизонте тёмной точкой может и недолгой, но скорой разлуки…
Шер вздохнула, вспоминая слова штурмана, и шепнула куда-то сквозь переборку медотсека: "Ну какое же ты испытание, Ник? Ты — моя жизнь…"
…Репликатор втянул в себя скормленный ему длинный льняной волос и голубовато засветился. Два литра её крови из подручной органики — это было бы чересчур. И зачем зря бить ресурсы? Для того, чтобы оценить тождество исходника и результата, ей хватило пары миллилитров.
Она задумчиво посмотрела на синтезатор и усмехнулась.
— И ты хочешь сказать, что это моя кровь? Нет, я, конечно, не надеялась, что она голубая, но не такого странного вида же?
"Всё-таки в условиях, когда время идёт на минуты, волосы — не самый лучший образец. Нужно больше времени, чтобы подготовить более подходящий, отдифферинцировав его от посторонних белковых следов, — подумала Шер. — Кровь — всегда вернее".
Уколоть и взять у себя самой стерильную навеску было, может быть, не проще, но куда быстрее. Репликатор поднатужился во второй раз и выдал теперь уже полностью идентичную исходнику тёмно-красную жидкость.
— Когда б вы знали, из какого сора… — пробормотала Шер, вводя себе инъектором репликатора синтетическую кровь. — Точнее, из какого органического сора…
Организм если и заметил "фальшивку", то проглотил её, не подав виду.
— Можете пользоваться, — заключила девушка, поднимаясь и с удовольствием расправляя плечи.
Она ещё раз придирчиво откинула медотсек взглядом. Главное — в нем можно было работать. И работать успешно. Хотя лучше бы — только для профилактики.
Док заблокировала дверь и торопливо зашагала к лифту. Зайти на камбуз, сварить каф — и в рубку…
— Разрешите обратиться, сэр? Курсант Лонели для прохождения лётной практики явилась! — Шер вытянулась в струнку перед штурманским креслом. "Струнка" получилась очень тоненькая и прямая. Вот только каф портил всю картину…
Штурман обрадовался и курсанту, и кафу, и возможности разнообразить вахту. Каф был честно разделён с курсантом, рубка на пару часов превратилась в голотренажер. Ник начал "с Большого Взрыва" — с устройства и расположения проектора луча. Показал, как правильно ориентировать корабль в пространстве относительно объекта, который предполагается поднимать на борт. Как управлять самим проектором. Как рассчитывать мощность, чтобы не втащить вместе с грузом покрытие с посадочной площадки. И ещё кучу тонкостей и хитростей, с которыми ему пришлось столкнуться по долгу службы.
Самые опасные он всё-таки оставил при себе.
Курсант был благодарным слушателем. Своего наставника слушал очень внимательно, вопросы задавал серьёзно и вдумчиво, кое-что из схемы устройства кидал себе на деку, всё время рвался "попробовать самой" всё и везде — с практикой, видите ли, во всё вникается лучше — тактильная и зрительная память у неё, запальчиво умолял не подсказывать, согнулся пополам от смеха, когда чуть не утащил" на корабль вместе с грузом небольшой кусок планеты, но скоро у кадета получилось орудовать тракторным лучом, пусть не как скальпелем, но довольно прилично. И, пожалуй, ни один курсант не смотрел такими влюблёнными и восхищёнными глазами на своего "препода", и не улыбался с такой нежностью.
— А можно ещё? — спросил этот самый курсант с пушистой косой, почему-то обнимая штурмана.
— Что именно "ещё"? — уточнил штурман, уволакивая Шер к себе на колени.
— Пожалуй, что именно этого, — смеясь, она обвила его шею руками и прильнула к штурманскому плечу. — Можешь объяснять дальше, честное слово, я усвою, — заверила она, болтая в воздухе ногами, как девчонка.
— А дальше объяснять в общем и нечего, — хмыкнул штурман. — Дальше только практика. Ну, и нужно учитывать, что луч тянет всё, что попадает в него. Хоть на земле, хоть в воздухе, хоть в открытом космосе. Влетит торпеда — и её затянешь в трюм. Со всеми… кхм… разлетающимися.
— Ну, это как раз понятно, — улыбаясь, произнесла Шер. — И даже очень-очень что-то напоминает, — её поцелуй коснулся зелёных глаз штурмана. — Я тоже попала под его действие, правда? — тихо спросила она, глядя в их глубину, как это было в "Приюте".
"Странно как это всё… — подумала Шер. — Жили два человека, со своими отдельными воспоминаниями. И вот уже у них есть общие…"
Шер вдруг встрепенулась.
— Ник! — обрадовалась она. — Есть же пластика! Она у меня с собой, на корабле. Ты мог опять начать лепить, как в кантине. Ведь тогда, с птички, которую ты слепил, помнишь, тебе сразу стало лучше!
— Помню, — штурман прикрыл глаза. — Да, это скрасило бы мне ожидание.
— Ожидание? — зачем-то переспросила Шер. Она рассчитывала немного не на это, но… — Конечно, ожидание… Я посижу тут тихонько, послежу за всем, а ты пока, может быть, отдохнёшь? — она поцеловала его и соскользнув с колен штурмана, пересев в соседнее кресло. Бросила в его сторону озабоченный взгляд.
— Ник, я подежурю. У меня нет никаких дел сейчас.
" …и нет ничего важнее тебя…"
Крепкий сон — приятное событие, которым может насладиться не всякий. Рик, с постоянными недосыпами, переутомлениями и сопровождающими большую часть жизни кошмарами, мог ощутить всё блаженство, когда ты просыпаешься выспавшимся, спина не болит от неудобной позы, руки-ноги не затекли, а шея поворачивается без предварительных ласк.
Приняв душ и быстро размявшись, он оделся в "домашнее" и, взяв кейс с инструментами, отправился в сторону кухни. В ранний час все должны были спать, кроме дежурного, а значит его трапезу
