Надежда для пришельца - Эмори Мур

Глава 4. Три правды

После того как пришельцы ушли, в зале повисла тишина.

Надя стояла, прислонившись спиной к живой стене, и пыталась отдышаться. Её трясло.

— Ну нихера себе, — выдохнула Вера. — Надька, ты чего устроила?

Надя подняла на неё глаза. Вера стояла, уперев руки в бока, и выглядела скорее восхищённой, чем испуганной. Рядом с ней Люба куталась в своё лёгкое пальто, хотя в помещении было влажно и душно, как в оранжерее.

— Чего я устроила? — голос Нади сорвался на хрип. — Это он устроил! Они все устроили!

— Ага, а ты ему чуть язык в глотку не затолкала, — усмехнулась Вера. — Я, конечно, всё понимаю, стресс, новые ощущения, но...

— Заткнись! — рявкнула Надя. — Ты видела, что он сделал? Он просто коснулся меня, и я...

Она не договорила. Как объяснить, что пять лет выжженной пустыни превратились в полыхающий лес за секунду? Как объяснить, что она готова была раздвинуть ноги перед незнакомым существом с рогами и хвостом?

— И ты потекла, — спокойно закончила Вера. — Я видела. У тебя на джинсах пятно, кстати.

Надя машинально посмотрела вниз и вспыхнула. Вера была права. Тёмное влажное пятно на светлой джинсовой ткани не оставляло сомнений в том, что с ней происходило пару минут назад.

— Заткнись, — повторила она, но уже тише.

Люба молча подошла к ней и протянула своё пальто.

— Прикройся, — сказала она мягко. — Не надо, чтобы они видели.

Надя хотела огрызнуться, но вместо этого взяла пальто и обвязала вокруг талии, прикрывая позорное пятно. От Любы пахло её земными духами — чем-то цветочным, знакомым, родным. На секунду захотелось разрыдаться.

— Девочки, — Люба обвела их обеих затравленным взглядом. — Что нам делать? Мы никогда не вернёмся домой, да?

— Не вернёмся, — подтвердила Вера. Она отошла к стене и плюхнулась на один из живых листьев, словно это был диван в её любимом баре. — И что? Лично я не вижу большой трагедии.

— Ты с ума сошла? — Надя уставилась на неё. — Нас похитили! Мы в плену у инопланетных... существ! Которые хотят, чтобы мы рожали им детей!

— Ага, — Вера закинула ногу на ногу. — И? Сравни с тем, что у меня было на Земле. Работа за тридцать тысяч, мужики, которые сливаются после первой же ночи, и вечное чувство, что я никому не нужна. А эти... — она кивнула в сторону стены, куда ушли пришельцы. — Эти смотрят на нас как на богинь.

— Как на инкубаторов, — поправила Надя.

— Как на единственный шанс, — возразила Вера. — Для них мы — чудо. Спасение. Мы здесь будем самыми важными людьми во всём мире. А на Земле кто мы были? Никто.

Надя хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что в чём-то Вера была права.

— Ты правда готова лечь под этого зелёного? — спросила она вместо этого.

— Риана, — поправила Вера, и в её голосе мелькнуло что-то странное. — Его зовут Риан. И да, готова. Ты видела его глаза? Он смотрел на меня так, будто я — всё, что у него есть. Будто я — его последняя надежда. На меня так никто никогда не смотрел.

— Он тебя лапать полезет, а ты и растаешь, — хмуро сказала Надя.

— А ты не растаяла, когда тебя розовый поцеловал? — парировала Вера. — Ты его чуть не съела, подруга.

Надя открыла рот и закрыла. Возразить было нечего.

— Это его способность, — выдавила она наконец. — Он может заставлять чувствовать возбуждение. Это не по-настоящему.

— А ты проверь, — пожала плечами Вера. — Пусть теперь не трогает тебя. И посмотри, будешь ты его хотеть или нет. Если будешь — значит, не в способности дело.

Люба, которая всё это время молчала, вдруг подала голос:

— А голубой... Веир... он...

Она запнулась, и Надя с Верой одновременно повернулись к ней.

— Что? — спросила Надя.

Люба смотрела в пол. Её глаза блестели.

— Когда он на меня смотрел, я почувствовала... — она сглотнула. — Я почувствовала то, что чувствовала, когда Серёжа умер. Эту тоску. Эту чёрную дыру внутри. Но она была... не только моя. Она была и его тоже.

Вера присвистнула.

— Ничего себе сервис. Этот передаёт грусть?

— Наверное, — Люба подняла глаза. — И знаете... мне показалось, что он понимает. По-настоящему понимает, что это такое — потерять кого-то. У него в глазах такая же боль, как у меня.

— Люба, ты серьёзно? — Надя шагнула к ней. — Ты сейчас защищаешь этого...

— Я не защищаю, — перебила Люба. — Я просто говорю, что чувствую. Вы можете надо мной смеяться, но когда он смотрел на меня, мне хотелось... не знаю... обнять его. Чтобы мы оба перестали страдать.

Надя смотрела на подругу и не узнавала её. Тихая, забитая Люба, которая год не могла смотреть на мужчин, вдруг говорит об инопланетянине с такой нежностью?

— Вы обе с ума сошли, — констатировала она. — Вас похитили, а вы уже готовы раздвинуть ноги перед первыми встречными.

— А что ты предлагаешь? — Вера встала с листа и подошла к Наде вплотную. — Бить в барабаны? Требовать справедливости? Устраивать голодовку? Мы на другой планете, Надя. Обратной дороги нет. И мы здесь — единственные женщины. У нас есть выбор: либо принять это и попытаться получить хоть какое-то удовольствие, либо сдохнуть от тоски в одиночестве.

— Удовольствие, — горько усмехнулась Надя. — Ты называешь это удовольствием?

— А ты называешь то, что было с розовым, пыткой? — прищурилась Вера. — Честно, Надь. Ты кончила от его поцелуя? Хоть раз за эти пять лет ты кончала от поцелуя?

Надя промолчала. Потому что ответ был очевиден.

— То-то же, — Вера удовлетворённо кивнула. — Я не говорю, что всё хорошо. Я просто предлагаю смотреть правде в глаза. Мы здесь. Навсегда. И если мне суждено стать женой инопланетного монстра, я хотя бы сделаю так, чтобы мне было хорошо.

— Они не монстры, — тихо сказала Люба.

Вера и Надя уставились на неё.

— Ты видела, как зелёный поддерживал Веру, когда она пошатнулась? — продолжила Люба. — Осторожно так, будто она хрустальная.