Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
— Они могли перемещаться куда хотели!
— Да, но с некоторыми ограничениями.
— Многие из нас жаждут возвращения Пустыни, — сказала Сиона.
— У вас есть Сарьир.
— Это такая малость, — она посмотрела на него вспыхнувшим взглядом.
— Тысяча пятьсот километров в длину и пятьсот в ширину — это не так уж мало.
Сиона поднялась на ноги.
— Ты не спрашивал Червя, почему он ограничивает нас такими рамками?
— Мир Лето, Золотой Путь задуманы для того, чтобы обеспечить наше выживание. Вот что он говорит.
— Знаешь, что он говорил моему отцу? Я шпионила за ним, когда была ребенком, подслушивала, что он говорит.
— И что же?
— Он говорил, что ограждает нас от всяческих кризисов, чтобы ограничить наши формирующие силы. Он сказал: «Людей можно поддерживать, причиняя им боль, но теперь я сам — эта боль. Боги могут становиться источником боли». Это его доподлинные слова, Дункан. Червь — это воплощенная болезнь!
У Айдахо не было сомнений в точности ее воспоминаний, но слова девушки не взволновали его. Вместо этого он вспомнил о Коррино, которого он приказал недавно убить. Болезнь, боль. Коррино, наследник Семьи, которая некогда правила Дюной, толстый, средних лет мужчина, начал строить козни, стараясь захватить власть и запасы Пряности. Айдахо приказал одной из Говорящих Рыб убить его, и это вызвало недоумение Монео.
— Почему ты не убил его сам?
— Я хотел посмотреть, как могут работать мои Говорящие Рыбы.
— И?
— Я удовлетворен.
Однако в действительности смерть Коррино потрясла Айдахо своей нереальностью. Он вспомнил труп пожилого толстого мужчины, плавающий в луже крови на мостовой; Это было нереально. Айдахо вспомнил слова Муад'Диба: Разум накладывает на все некую форму, которую он называет реальностью. Эта произвольная форма совершенно не зависит от того, что подсказывают нам наши чувства. Так какая же реальность движет Господом Лето?
Айдахо оглянулся. Сиона стояла на фоне садов и зеленых холмов Гойгоа.
— Пошли в деревню искать квартиру. Мне надо побыть одному.
— Говорящие Рыбы поселят нас в один дом.
— С ними?
— Нет, только нас двоих. Причина очень проста. Червь хочет скрестить меня с великим Дунканом Айдахо.
— Я сам выбираю себе любовниц, — прорычал Дункан.
— Думаю, что какая-нибудь из Говорящих Рыб будет просто в восторге, — сказала Сиона. Она повернулась и начала спускаться с холма.
Айдахо несколько мгновений рассматривал ее гладкое юное тело, гибкое, как молодая яблоня на ветру.
— Я не племенной жеребец, — пробормотал Айдахо, — и он должен хорошенько это понять.
Когда кончается день, вы становитесь все более нереальными, более чуждыми и отстраненными от того, кем я был в этот новый день. Я — единственная настоящая реальность, и поскольку вы отличаетесь от меня, постольку теряете свою реальность. Чем любопытнее становлюсь я, тем меньше любопытства проявляют те, кто поклоняется мне. Религия подавляет любопытство. То, что я делаю, выбивает почву из-под ног поклоняющихся мне. Таким образом, когда я со временем перестану что-либо делать, отдав все на откуп напуганным людям, которые в тот день вдруг ощутят свое одиночество и будут искать в себе силы действовать от своего имени и ради своего блага.
(Похищенные записки)
Этот звук был не похож ни на какой другой. Звук ожидающей толпы, распространяющийся вдоль огромного туннеля, по которому маршировал Айдахо впереди Императорской тележки, — нервный шепот, усиленный до степени некоего абсолютного шепота, шаги, слившиеся s единый шаг, шорох, слившийся в шорох огромного платья. И залах — сладкий запах пота, смешанный с млечным духом сексуального возбуждения.
Инмейр и другие Говорящие Рыбы сопровождения доставили Айдахо в Онн в первый час после рассвета, спустившись на площадь, покрытую предутренними холодными зеленоватыми сумерками. Сразу же после приземления они должны были стартовать снова. Инмейр была явно недовольна, что ей придется лететь в Цитадель — так не хотелось ей пропускать священный праздник Сиайнок.
Новый эскорт Говорящих Рыб, дрожавших от подавленного волнения, сопроводили Айдахо сюда, в подземную часть города, не обозначенную ни на одной карте, которые изучал Дункан. Это был лабиринт, шедший сначала в одном направлении, потом в другом и в конце концов открывавшийся в туннель, достаточно просторный для того, чтобы вместить Императорскую тележку. Айдахо потерял счет поворотам и полностью потерял ориентировку и, отказавшись от попыток понять направление движения, погрузился в воспоминания о прошедшей ночи.
Спальные квартиры в Гойгоа, хотя были спартанскими и маленькими, оказались довольно удобными для ночлега. В каждом номере — две лежанки, одно окно и одна дверь. Комнаты были расположены вдоль коридора в доме, называемом «Дом для гостей».
Сиона оказалась права. Не спрашивая их, Говорящие Рыбы поселили Айдахо и Сиону в один номер, Инмейр вела себя так, словно молчаливое согласие было получено с самого начала.
Когда дверь за ними закрылась, Сиона сказала:
— Если ты притронешься ко мне, я постараюсь тебя убить.
Это было сказано с такой холодной искренностью, что Айдахо едва сдержал смех.
— Я пожалуй, предпочту спать один, — сказал он. — Можешь считать, что здесь, кроме тебя, никого нет.
Он спал очень чутко, вспоминая опасные ночи на службе Атрейдесам, постоянную готовность к бою. В комнате всю ночь было довольно светло — в нее проникали и лунный свет, и сияние крупных звезд. Айдахо был удивлен тем, насколько он оказался чувствителен к присутствию Сионы, — его волновал ее запах, он постоянно прислушивался к ее вздохам, к шороху, когда она принималась ворочаться в постели. Несколько раз за ночь он просыпался и напряженно вслушивался в тишину, шестым чувством ощущая, что Сиона сейчас делает то же самое.
Утро и отлет в Онн пришли как чудесное избавление. Они нарушили пост и выпили холодного фруктового сока и Айдахо с удовольствием пробежался по холодку к орнитоптеру. Он не заговаривал с Сионой и с неудовольствием ловил на себе взгляды Говорящих Рыб.
Девушка заговорила с ним только один раз, перегнувшись через борт орнитоптера, когда Айдахо вышел на площади Онна.
— Мне не стыдно будет называться твоим другом, — сказала она.
Такое вот необычное предложение дружбы. Он почувствовал смущение.
— Да… конечно, конечно…
Новый эскорт сопроводил его в лабиринт и довел до конца туннеля. Там ждал его Лето на своей тележке. Место встречи было простым расширением коридора, справа от Айдахо начинался туннель, уходивший вдаль. Стены, сложенные из темного камня, были украшены золотыми полосами, сиявшими в свете огромных ламп. Эскорт занял место позади тележки, оставив Айдахо лицом к лицу с Императором.
— Дункан, ты будешь идти впереди меня, когда мы отправимся на Сиайнок, — сказал Лето.
Айдахо пристально посмотрел в бездонную синеву глаз Лето, разозленный обстановкой секретности и таинственности, очевидной приватностью всего этого празднества. Он понял, что все, что он слышал о Сиайноке, только усиливало его неведение.
— Я действительно командир вашей гвардии, мой господин? — спросил Айдахо, не считая нужным скрывать свое недовольство.
— Действительно! Специально для тебя я делаю исключение, и очень почетное исключение! Только немногие, самые доверенные мужчины получают право участвовать в празднике Сиайнок.
— Что происходило в городе этой ночью.
— Было несколько кровавых стычек, но утром все успокоилось.
— Потери?
— Настолько малы, что о них не стоит даже говорить.
Айдахо согласно кивнул. Предзнание Лето предупредило его об опасности, которая угрожала его Дункану. Отсюда и полет в безопасный Гойгоа.
— Ты был в Гойгоа, — сказал Лето. — Тебя не искушали приглашением остаться?
— Нет!
— Не злись на меня, — примирительно произнес Лето. — Я не посылал тебя в Гойгоа.
Айдахо вздохнул.
— Какая опасность заставила вас отослать меня из города?
— Эта опасность угрожала не тебе, — сказал в ответ Лето. — Но ты возбудил моих гвардейцев настолько, что они стали слишком явно демонстрировать свои способности. То, что происходило этой ночью, не требовало ничего чрезвычайного.
— Вот оно что, — эта мысль потрясла Айдахо. Он никогда не думал о себе, как о военачальнике, который может побудить солдат к героизму, не требуя этого прямо. Есть командиры, которые одним своим присутствием буквально гонят солдат вперед. Такие вожди, как Лето — дед нынешнего, — одним своим появлением вдохновляли войска на подвиги.
— Ты мне очень дорог, Дункан, — признался Лето.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
