этой пустотой и злостью, что гудела в груди. Звёзды за стеклом сияли, фальшивые и холодные, и я просто смотрел на них, пытаясь выкинуть его слова из головы. Предательство, Небулон, выбор — всё это крутилось, как ржавые шестерни, и бесило. Но чем дольше я сидел, тем тише становилась злость. Она не ушла, нет, просто притупилась, как старый нож. И в голове, наконец, начало проясняться.
Я прокрутил этот день — бой с Рагной, взрывы на полигоне, архивы Шестерни, Тлен с его исповедью. Всё смешалось в кучу, но теперь, когда эмоции угасли, я смотрел на это как-то иначе. И вдруг — чёрт знает почему — на губах появилась улыбка. Маленькая, кривая, будто крыша поехала окончательно. Небулонцы — эти психи с их шрамами, бронёй и странными правилами — вдруг показались… родными? Странное слово, дурацкое даже, но оно само всплыло. Рагна, что чуть не размолола меня, Шестерня с его «игрушками», Тлен с его историей — они были не такими, как Федерация. Не холодными, не лживыми. Живыми, что ли. Я фыркнул, качая головой. Это что, я теперь их фанат? Или просто усталость мозги плавит?
Не важно. Впервые за день я почувствовал что-то кроме злости — лёгкость, может. Слишком много вопросов, слишком много дерьма, но сейчас я не хотел копаться. Пусть будет как будет. Я откинулся на стену, закрыл глаза, и даже не заметил, как провалился в сон. Прямо тут, на подоконнике, без кровати, без всего. Просто вырубился, и фальшивые звёзды остались где-то за веками.
* * *
Утро пришло с резким тычком в плечо. Я дёрнулся, чуть не свалившись, и открыл глаза. Передо мной стояла Лира — невысокая, худощавая, с тёмными кругами под глазами и растрёпанными светлыми волосами. Её белый халат был мятый, как будто она всю ночь провозилась с чем-то, а в руках она держала планшет, что слабо светился. Она выглядела так, будто не спала неделю, но глаза — серые, острые — горели каким-то странным интересом.
— Просыпайся, герой, — сказала она, её голос был хриплым, но с ноткой сарказма. — Всю ночь не спала из-за тебя. Есть результаты.
Я потёр лицо, чувствуя, как шея затекла от этой дурацкой позы. Злость ещё дремала, но любопытство уже шевельнулось.
— Какие ещё результаты? — буркнул я, голос хрипел спросонья. — Ты кто вообще?
Она фыркнула, ткнув планшетом мне в грудь.
— Лира, лекарь, — бросила она. — И не просто лекарь. Пока ты тут сопел, я ковырялась в твоей СИСТЕМЕ. И знаешь что? Там такое, что мне кофе литрами пить пришлось, чтобы не вырубиться.
Я выпрямился, глядя на неё. СИСТЕМА? Эти «поломанные» строки? Злость где-то тлела, но теперь я хотел знать.
— И что ты нашла? — спросил я, стиснув зубы. — Говори уже.
Лира улыбнулась — криво, устало — и махнула планшетом.
— Скоро узнаешь, — сказала она. — Но для начала встань. Это не разговор на пять минут.
Я поплёлся за Лирой, хрустя шеей и пытаясь разогнать сонную муть в голове. Она шагала быстро, её мятый халат хлопал по ногам, а планшет в руках мигал, как будто торопил её. Мы спустились по коридору, свернули пару раз, и наконец она толкнула дверь. Лаборатория — так я это назвал бы. Помещение было забито железом: медицинские сканеры, терминалы, какие-то штуки с проводами и экранами. В центре стоял стол, вокруг которого толпились Небулонцы — знакомые лица. Рагна, громоздкая, как танк, скрестила руки, Шестерня возился с чем-то в углу, Тлен прислонился к стене, а Скверна — Тэна — стояла ближе всех, её глаза горели. Видимо, всем было интересно, что Лира раскопала.
Я вошёл, чувствуя, как злость тлеет где-то на краю. Что за цирк? Лира махнула мне на стул посреди комнаты — металлический, холодный, с кучей датчиков. Я плюхнулся, скрестив руки, и буркнул:
— Ну? Выкладывай уже, что нашла.
Лира ткнула в планшет, её серые глаза пробежались по данным, и она заговорила, не глядя на меня:
— Я полночи копалась в твоей СИСТЕМЕ. И вот что скажу: кто-то в ней основательно поковырялся. Профессионал, не любитель. Почти всё изменено, занижено — причём так сильно, что я не понимаю, как такого зверя вообще поймали.
Я моргнул, пытаясь врубиться. Зверя? Это она про меня? Злость шевельнулась, но её перебил голос Скверны. Тэна шагнула вперёд, её лицо озарила улыбка — слишком довольная, слишком знакомая.
— Я же говорила! — выпалила она. — Дарен — тот самый! Я была права!
Лира бросила на неё острый взгляд и подняла руку, обрывая её ликование.
— Спокойно, — сказала она, её голос стал жёстче. — Мы не знаем, кем он был раньше. Кто-то поработал над ним так, что я даже близко не могу восстановить оригинал. Это не просто сбой — это умышленная переделка. Я ничего не могу изменить, пока СИСТЕМА сама не даст какой-то…
Она замолчала, глядя на сканер в руке. Тот мигнул красным, и её глаза сузились. Я почувствовал, как кругляш на затылке нагрелся — резко, почти обжигая. Лира закрыла глаза, будто прислушиваясь, и пробормотала:
— Подожди немного.
А потом меня дёрнуло. Как будто ток прошёл через всё тело — от шеи до ног. Я качнулся, чуть не свалившись со стула, и схватился за голову. СИСТЕМА взорвалась светом перед глазами — мигающие строки, хаос символов, пока всё не замерло. Я уставился на интерфейс, и внутри всё сжалось. Там были они — те «поломанные» строки, что я видел вчера. Теперь чёткие, ясные:
Амнезия и скрытая личность, а ниже, в навыках, — усиление дебафов… Это что, плановый осмотр? Тот который мне все твердили регулярно применять? Это… Я выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как злость рвётся наружу.
— Это что за хрень? — рявкнул я, глядя на Лиру. — Амнезия? Скрытая личность? Кто это сделал?
Лира открыла глаза, её лицо было бледнее обычного. Она посмотрела на меня, потом на сканер, и медленно сказала:
— Не знаю кто. Но это не баг. Тебя переписали. Занизили всё, что могли — силу, память, даже личность. Кто-то хотел, чтобы ты был… меньше, чем ты есть.
Скверна шагнула ближе, её голос дрожал от возбуждения:
— Я же говорила! Ты один из нас, Дарен!
Я замер, глядя на них. Федерация? Меня переписала Федерация? А на самом деле я из Небулонцев?
