Джош аккуратно собрал соус со дна чашки белым мякишем, проглотил его и, омыв руки в большой чаше, встал прогуляться.
— Ты смотри, сеструха, следи за своим мужиком, — услышал он, перед тем как покинуть жилище новых амазонок, — у нас тут голодных вдов хватает, мужички что-то мрут часто…
***
Джош вышел на улицу, присел на помятую бочку, глянул в небо. Странный, очень странный поворот событий: неделю назад он считался самым никчемным человеком, находился, как пишут в книжках, почти на самой нижней социальной ступени человеческого сообщества и влачил жалкое существование в полной уверенности, что до конца дней своих будет копаться в помойке и мечтать, чтобы мяса на обглоданных костях, что передавали с передних рядов, оставалось побольше. А сейчас он сидит сытый и довольный и не меньше десятка красоток поедают его похотливыми взглядами и одаривают многообещающими улыбками. А в ста метрах, на стартовой площадке, стоит рудовоз, заправленный и готовый к полету. Правда, есть вопрос: как в него попасть?
— Кхе, кхе, — раздалось сзади. Джош обернулся: метрах в трех, почтительно склонившись, стоял лысый очкастый старик лет пятидесяти. — Не возражаете, если осмелюсь прервать ваши несомненно важные размышления?
Ого! Славный речевой оборотец, давненько он такового не слышал. Тем более, на межгалсленге.
— Если не ошибаюсь, вы Джордж Петроффитч Петрофф, космогеолог? — продолжил старик. — Не будете возражать, если я присяду?
Джош пожал плечами и подвинулся. Старик сел и тут же вскочил:
— Извините, забыл представиться. Доктор Альберт Кручини к вашим услугам.
— Постойте, постойте, — Жора потер лоб, вспоминая, — вы тот самый доктор, что уехал с рудника с Большой Ма, то есть с Мартой Эванс?
Старик сел и закивал головой:
— Да, это я. Только какой я доктор, так, фельдшер. Трехмесячные курсы при космоакадемии.
— Но как же, я ведь слышал сообщение Марты Эванс, вы собирались изготовить сыворотку от болотной лихорадки.
— Знаете, молодой человек, в старости так же легко каяться, как в молодости горячо доказывать свою правоту. Так вот, хочу покаяться, я тогда очень испугался умереть там, на руднике, и убедил Марту что для изготовления вакцины мне необходима лаборатория. Были у меня кое-какие соображения по поводу лихорадки, но, если честно, я просто хотел попасть на базу, надеясь, что там меня вылечат. Не знаю, поверила ли мне Марта или сама втайне думала о том же…
— Она умерла?
— Да, почти сразу после прибытия, хотя уже в дороге была сильно плоха. Я три дня ехал в одном закрытом бункере с полутрупом — не самое лучшее, скажу я вам, развлечение.
— Но почему вы живы? И в здравой памяти. Что это за болезнь такая?
— Скажите, молодой человек, — мягко перебил Кручини, — а вот вы после ваших э-э-э-э… скитаний в местных джунглях как себя чувствовали?
— Известно как, хреново. Чуть не загнулся, потом отошел.
— И чем вас местные… э-э-э-э… лечили?
— Ну, не знаю, сначала жрец чем-то горьким кормил, на
