удобное положение, уставившись в потолок и по миллиметру направлял потоки сырой пси, что позволяло ускорить её поглощение организмом.
Часть этих сил, подобно полноводной реке, сразу уходила к Вейле, вдаль, где она безудержно впитывала их, постепенно стабилизируя и себя, и внутренние системы.
Моя правая рука, всё так же закованная в шины, начала мелко чесаться. Ну, буду надеяться, что это положительный знак, и ткани начали ускоренно регенерировать, потому что следом за этим и глухая боль в бедре сменилась терпимым теплом.
Так и лежал, пока не обратил внимание на дверь. Та снова со скрежетом поползла в сторону. На пороге стоял Нюхач. Теперь он выглядел более собранным что ли, подтянутым и приосанившимся. Да и походу успел где-то прибарахлиться, потому что на плече висел автомат.
Я же чувствовал себя значительно лучше, чем когда закрывал глаза. По крайней мере, не так ломило конечности, а внутри восстановился некоторый запас энергии.
— Всё, командир, время вышло. — глухо произнес бывший лесник. — Опять приходили, там, похожу, заждались нас. Так что пора бы идти, да и тебе воздухом подышать не помешает. Сможешь сам встать?
От таких слов немного было не по себе, неужели до сих пор выгляжу плохо?
Я глубоко выдохнул, приподнимаясь на койке и спуская ноги на холодный, бетонный пол. Все ж таки нет. Тело отзывалось относительной легкостью, без той унылой тяжести.
— В целом нет, только помоги одеться. — коротко попросил его. — Пойду на своих, а вот с этими конструкциями. — махнул подбородком в сторону раненой конечности. — Не очень удобно одеваться.
Процесс натягивания штанов и куртки с одной нерабочей рукой, даже с помощью, превратился в отдельный вид мазохизма. Нюхач матерился в пол тона, придерживая рукава и помогая зашнуровывать новенькие, кем-то выделенные армейские ботинки.
Мою больную руку мы аккуратно зафиксировали широким ремнем через плечо, прижимая к груди, чтобы колебания во время ходьбы были минимальными. А вот куртку пришлось просто накинуть сверху, не застегивая на замок.
Когда мы наконец вышли из палаты, к нам, в виде провожатых, присоединилась странная парочка. Нет, не те, кто был с врачом, но, тоже из их братии. Один стар, другой млад.
— Пожалуйста, идите за нами. — проговорил первый, указывая рукой в сторону коридора.
Всё ж таки две недели — огромный срок, тем более в текущих обстоятельствах, удивительно, но тот лабиринт, который я помнил утопленным в крови, заваленный обломками, сейчас изменился до неузнаваемости. Мятежники, или те, кто сейчас тут главенствовал, провели масштабную работу по расчистке территории.
Воду из коридоров полностью откачали, о её недавнем присутствии напоминали лишь темные разводы и въевшиеся кольца грязи на нижней части бетонных стен. Кое-где, так вообще, их успели заделать свежими пластами быстросохнущего цемента, скрывая глубокие выбоины от пуль и следов сражения одаренных.
Вдоль всего перехода, под самым потолком, теперь тянулись аккуратные связки проводов, обеспечивающих передачу электричества.
Яркие лампы заливали пространство ровным, теплым светом, начисто уничтожая былую мрачную атмосферу логова сектантов. Повсюду сновали люди в разномастных комбинезонах, и, даже, откуда-то взятых касках. Пока где-то впереди, со смачным, прерывистым звуком, другие резали металл, сыпля по сторонам снопами желтых искр. От всего этого внутри носа засвербело свежей сваркой.
— Однако, шустро они тут обустроиться успели. — негромко заметил, обращаясь к партнеру, пытаясь не сильно хромать.
— А то, тут ты прав. — хмыкнул идущий рядом Нюхач, бдительно поглядывая из стороны в сторону. — У местных, как оказалось, очень много рабочих, да и инженеров в целом. Вроде как, во время случившегося, к ним стянулись с ближайших заводов все, кто смог.
Под разные мысли мы миновали центральный вход, где огромные двери уже были сорваны с петель и аккуратно уложены рядом, у стены, уступая место маленьким, юрким погрузчикам. И вот где их только смогли найти? Даже было интересно, есть ли такое у людей Маркова?
По мере нашего подъема вверх, куда нас вели провожатые, воздух становился чище, свежее. Уходил въевшийся сырой запах плесени и медицинских приспособлений. Наконец, спустя три минуты, перед нами замаячил широкий прямоугольник естественного света, ведущий наружу, на территорию верхнего ремонтного блока, размещённого под навесом.
Из-за того, что не видел дневного света более двух недель, тот сильно ударил по глазам, заставляя прикрыть лицо ладонью. Это слабо помогало, так что пришлось в довесок зажмуриться, с шумом набирая в грудь воздух, в котором, правда, все ещё примешивался отчетливый запах горелой резины и дыма.
Происходящее на территории напоминало растревоженный муравейник. Огромный внутренний двор, окруженный полуразрушенным бетонным забором с покосившейся колючей проволокой, был забит различной техникой.
Подозрительно.
Здесь стояли броневики, выкрашенные краской в цвета сектантов, у которой бегали люди и перекрашивали их в армейский зеленый цвет. А вот грузовики с тентами были чуть-чуть поодаль, где точно так же бегали мужики, разгружая ящики, и массивные дизельные генераторы к рядам длинных армейских палаток, раскинутых прямо на выбитом асфальте.
Не успели мы сделать и десятка шагов в ту сторону, как от ближайшей группы людей отделилась стройная, подтянутая фигура в камуфляже и очень быстрым, уверенным шагом направилась прямо к нам.
Мира. Это была она.
Местная командующая силами мятежников, и по совместительству бывшая жена Шрама. Её волосы трепало порывами ветра, а на слегка бледном лице застыли следы усталости. Но даже так, глаза горели несгибаемым огнем.
Она подошла вплотную, своей фигурой преграждая путь нашей процессии, заставляя остановиться в ожидании какого-нибудь идиотского приветствия, или ещё чего. Вот только Мира сделала то, чего от неё не ожидал ни я, ни кто бы то ни было ещё.
Женщина резко дернулась в мою сторону, хватая ладонью здоровое левое плечо, и немного приподнявшись на цыпочках, коротко и чертовски осязаемо чмокнула меня в щеку. От неё веяло ароматом пороха, и чего-то ещё, травяного, похожего на цветы.
— Большое… большое тебе спасибо, Алекс. — тихо, с неподдельной искренностью произнесла женщина, тут же делая шаг назад и заглядывая мне прямо в глаза. В глубине её голоса проскользнули странные, горькие нотки. — Хотя, признаться честно, я огорчена, что не мне довелось оторвать голову этому ублюдку. После всего сделанного… после того, как этот червь, с улыбкой предал нашу семью и превратил жизнь дочери в кошмар… я мечтала об этом каждую секунду. Но… главное… с ним покончено. И я очень рада, что ты остался жив после всего случившегося.
Что ж, стоит ли говорить, что я опешил от такого приема? Прокашлявшись в кулак, поправил куртку, ползущую вниз по спине, с улыбнулся ей.
— Я просто выполнял обещание, которое дал тебе, Мира. Да и
