присвистнул Пилип, сдвигая берет на затылок. – Интересно, что сюда свалилось при Падении?
Ясен принюхался к запахам, прилетавшим на обрыв кратерного вала, покачал «щупальцем» паранормального восприятия, которое уже превратилось в дополнительный виртуальный орган. Пахло свежим воздействием на природу. Возраст кратера не превышал нескольких дней.
– Что думаешь? – уловила геянка мысль землянина.
– Сначала возникла трещина.
– Трансгрессия породы, как сказал бы Алонсо.
– Трещина упёрлась во что-то, и произошёл взрыв.
– Что здесь могло взорваться?
– Судя по размеру кратера, взрыв был мощный, хотя и не ядерный, излучения нет.
– Может, в этом месте упал метеорит? Или какой-нибудь спейсер?
– Спейсеры от сотрясения почвы не взрываются.
– Не забывай, здесь действуют другие физические законы. У спейсера могли не сработать системы безопасности.
– Не верю.
– Фома неверующий, – фыркнула Истома. – Станиславский ты наш.
– Кто такой Станиславский? Разидей?
– Сама не знаю, – рассмеялась Истома. – Это поговорка из седого прошлого, ещё земного, не геянского. Моя бабушка иногда повторяет её, когда дед заговаривается. Ну что, останавливаемся?
Ясен вдруг почувствовал смутное беспокойство, прислушался к шелестящей тишине кратера, но его ощущения не были связаны с этой дырой в грунте.
– Клёпаный бабай! – замерла Истома. – Здесь кто-то есть!
– Не здесь, – тихо возразил он. – Это тартарианин… блэкбран. И его поводыри – Кроули, старший и младший.
– Далеко?
– Километров восемьсот отсюда.
– Орки их задери! Можем спокойно отдохнуть.
– С ними ещё кто-то…
– Ты о чём?
– К ним присоединился… нет, наоборот. – Ясену стало жарко.
– Говори конкретнее, – рассердилась Истома.
– Такое впечатление, что тартарианин разделился… или выпустил мелкого зверя. Он бежит к нам, причём очень быстро, и пахнет от него…
– Пивом, – подсказала проехавшая мимо Делия.
Ясен качнул головой, не реагируя на шутку.
– Не пивом… он очень агрессивен.
– Тьфу-тьфу! – суеверно сплюнул Димитр, отмахнувшись указательным пальцем за ухом.
– Ты его и вправду чуешь?
Ясен кивнул.
– Когда его ждать?
– Не знаю, часа через четыре, если он будет бежать с той же скоростью.
– Всё равно успеем отдохнуть. А там посмотрим, что это за зверь.
Они споро поставили палатки, развели костёр из стеблей сухой узловатой травы, которой здесь было предостаточно.
Поужинали.
Пилип взялся за свою свирель.
– Спели бы, – поддела дебрян Истома, с удобством устраиваясь на подстилке. – Ты утверждал, что вы поёте по вечерам.
– Поём.
– А сам умеешь?
Ясен переглянулся с разведчиком, поднёсшим к губам простенькую деревянную трубочку с дырочками. Захотелось отказаться, так как в тоне речи геянки сквозила издёвка. Оживились и её подруги, не особенно пряча усмешки.
– А чего ж не спеть? – поднял брови разведчик. – Давай нашу?
– Давай, – кивнул Ясен и мягко начал:
Выйду ночью в поле с конём… Выйду ночью в поле с конём. Ночкой тёмной тихо пойдём. Мы пойдём с конём по полю вдвоём, Мы пойдём с конём по полю вдвоём. Ночью в поле звёзд благодать… В поле никого не видать. Только мы с конём по полю бредём, Только мы с конём по полю бредём…
Геянки перестали хихикать.
Глаза Истомы стали круглыми.
Сяду я верхом на коня, Ты неси по полю меня. По бескрайнему полю моему, По бескрайнему полю моему…
Закружилась голова, пахнуло свежим ветром, в небе загорелись звёзды – на краткий миг, доступный воображению.
Три мужских голоса – подпели Димитр и малоразговорчивый Иваник – слились в один, вернулись эхом:
Дай-ка я разок посмотрю — Где рождает поле зарю. Ай, брусничный цвет, алый да рассвет, Али есть то место али его нет…
Слеза навернулась на глаза. Природное, старое, русское, сакральное – где ты?
