Алексей Бессонов - Пройдя сквозь дым

Виктор тяжело вздохнул.

– Все, моя прекрасная кошка, – сказал он Суинни. – Тебе пора домой. Комдив, – позвал он.

– Я…

– У вас есть хоть один «микрик»?

– Один есть.

– Прикажи подкатить мне под люк. Водитель не нужен.

Ланкастер выбрался из кресла.

– Давай оставим слова, – произнес он, в упор глядя на Суинни.

– Но я не смогу оставить мысли, – ответила она.

– Пускай… если бы не ты, я, пожалуй, не стал бы рисковать собой из-за всех этих людей. Но теперь мне уже все равно.

– Ты умеешь рисковать без приказа.

– Ты ошибаешься. Раньше я не умел. Все!.. твоя машина уже подана. Запуск двигателя красной кнопкой, рычаг – вперед-нейтраль-назад. Все это ты уже видела в наших фильмах, да?

– Правая педаль – газ, левая – тормоз, – медленно кивнула Суинни. – Не бойся за меня, я доеду. Ведь у нас все почти так же.

– Ходовая не сломается, – Ланкастер коснулся правой ладонью виска, – Это невозможно. Ты доедешь. Это – Конфедерация! Ты доедешь…

Он распахнул люк. Суинни быстро скользнула за руль небольшого тентованного вездехода, пустила турбину и коротко блеснула в ватном полумраке волшебным серебром своих глаз. Рывок рычага трансмиссии, и «микрик», развернувшись, помчался, подпрыгивая на кочках. Через несколько мгновений его уже не было видно; Ланкастеру вдруг показалось, что знакомый голос прошептал ему «Спасибо…» – и растаял над степью.

– Я поднимусь на метр, – сказал гренадер комдиву. – Вы – на месте.

Ракетный пенал давно перезарядился вторым – и последним – магазином. Ланкастер привычно ввел параметры цели, взяв их из инфосферы скаутов, и положил руку на панель. В тот миг, когда его «Джибсы» отстрелились, перед Виктором возникло вращающееся дымное кольцо – но он готов был поклясться, что успел заметить, как взорвались, разнося все вокруг себя, жирные автоцистерны Истинных.

Дым остался позади, как и все прочие искушения.

Каннахан Уэнни пересчитал имеющуюся в кошеле наличность и прикинул, хватит ли ему одновременно и на полный бак, и на пристойный ужин. Нет, второе отпадало по определению. До жалования еще целых пять дней, и если он сейчас от души закусит, жить придется на консервах, а такая перспектива казалась ему совсем уж невыносимой.

В дверях продуктовой лавки на Уэнни налетел сзади неряшливо одетый парень, от которого ощутимо несло спиртным.

– Куда ты прешь, олух? – буркнул Каннахан, потирая ушибленное плечо.

– Простите, досточтимый, – развел руками парень и исчез в вечернем сумраке переулка.

Каннахан сел в свою машину и подумал, что на заправку он заедет завтра: хотелось поскорее домой, где ждет не дождется вечерняя бутылочка вина. Он поднял руку к замку зажигания, и вдруг понял, что в левом кармане куртки торчит нечто инородное, а точнее, конверт, которого, это он помнил точно, там быть не могло.

Конверт оказался довольно толстым, да еще и лишенным каких-либо надписей. Несколько секунд Уэнни раздумывал, стоит ли его открывать, но потом все же решился – вряд ли его стали бы убивать таким замысловатым способом, как яд в конверте.

Каннахан не ошибся. Первым в ладонь ему выпал тонкий листок с рядом цифр. Внимательно осмотрев его – цифры до боли походили на номер банковского счета, – Хан приободрился и вытряхнул остальное, а именно: плотный, сложенный втрое гармошкой лист с орлами Конфедерации и мелким, глубоко отпечатанным текстом:

«Дорогой Господин Уэнни! Уведомляем Вас в том, что по рассмотрению обстоятельств Вашей службы, Вам начислено жалование в сумме… Также предлагаем Вам в любое удобное для Вас время, явиться в ближайшее представительство Планетарной Гуманитарной Миссии Конфедерации Человечества для обсуждения сроков и программы Вашей поездки… с целью изучения и ознакомления…»

Каннахан бросил послание на задний диван и захохотал.

– Интересно, – простонал он, вытирая, наконец, слезы, – «дорогого господина» Элга они уже перестали искать по всем своим планетам?

Декабрь 2005 – май 2007, Санкт-Петербург.