делать. Сперва он не двигался долгое время, лёжа на холодном металлическом столе. Но когда шум в лаборатории привлек его внимание, тело с трудом поднялось. Руки были сгорблены, а ноги двигались с трудом, как если бы они впервые встали на землю. Через несколько секунд живот начало подниматься и опускаться в ответ на дыхание, и его глаза, хотя они и не выражали эмоций, стали немного двигаться, как если бы он реагировал на окружающие раздражители. Затем тело резко дернуло головой, и в его глазах на мгновение появился всплеск гнева — как если бы оно пыталось понять, что происходит и что его беспокоит. Его губы сжались, а выражение лица стало жёстким, словно оно пыталось найти что-то живое внутри себя. Но мгновение и он снова стал неподвижным. Он замер на месте. Он просто стоял.
Ливия и Эд за стеклом наблюдали, как его тело сотрясалось от периодических вспышек гнева, которые затухали так же быстро, как и начинались. Эд с тревогой следил за каждым его движением, а Ливия просто пыталась осознать происходящее.
После того как тело замерло на несколько минут, оно вдруг снова начало двигаться. Звук и свет в лаборатории спровоцировал его реакцию, его руки двигались, как если бы он пытался удержать баланс, а ноги подкашивались. Эти слабые движения, неестественная манера передвижения и его мёртвый взгляд, полный пустоты, создавали невыносимое напряжение в воздухе. Внешне это был человек, но не человек. Кажется, он не знал, кем он стал, или что теперь должен делать, но его реакции на внешние раздражители показывали, что он ещё способен откликаться на окружающий мир, пусть и неосознанно.
Ливия, сжимающая руку в кулак, смотрела на происходящее. Она знала, что перед ней не просто мёртвое тело, но и не человек, не животное. Это была некая переходная форма жизни, которая могла стать либо новым этапом эволюции, либо причиной всей катастрофы.
— Мы должны следить за ним, — сказал Эд, его голос дрожал.
Ливия кивнула, её мысли были мрачными, но решение было одно — они должны продолжать наблюдать.
Ливия провела пальцами по лбу. Голос дрогнул, когда она заговорила:
— Эд, я думала, что возможно... что этот вирус сможет перезапустить организм человека. Что мы придём к тому, что и планировали изначально — продлить жизнь. Сделать её лучше.
Она посмотрела на ходячее тело.
— Но это уже не человек. — Ливия сделала шаг назад, словно только теперь осознала, что стоит слишком близко. — Это тело мертво. Вирус захватил его. Оно уже не подчиняется законам, по которым жил человек. У него другие цели.
Она говорила тихо, почти шепотом, как будто боялась, что существо услышит. Эд подошёл ближе, осторожно. Глянул на тело, затем на Ливию.
— Значит, всё напрасно?
Ливия сжала кулаки, глаза её сверкнули.
— Нет. Не всё.
Она вдохнула глубже, стараясь удержать дрожь в голосе.
— Вирус убивает человека, Эд. — Её голос был твёрдым. — Он не лечит. Не исцеляет. Не продляет жизнь. Он разрушает всё, что делало нас людьми.
Эд молчал, но его взгляд выдал напряжение. Он знал это. Они оба это знали. Только теперь признали вслух.
— Но мы должны изучить, что происходит дальше. — Ливия подошла ближе к монитору. — Как именно начинается этот… процесс. Почему они “оживают”? И главное — опасен ли оживший для живых? Нам нужно понять, как остановить это. Не спасти, нет… Это уже невозможно. Но хотя бы не дать этому распространиться.
Глава 7. Когда мёртвых больше, чем живых
Шли дни, превращаясь в бессмысленное повторение одного и того же: тишина, изоляция и смерть.
Ливия, Эд и София - их тела победили вирус, выработав антитела.
Работа в лаборатории прекратилась. Все исследовательские проекты были заморожены. Ливия не могла одна делать разработку вакцины. В её руках оставались лишь знания, которые она не могла использовать. Люди умирали, но их тела не исчезали. Они возвращались, но не так, как прежде. Это было как в каком-то кошмаре.
В кабинете профессора, который теперь стал штабом для троицы, царила мёртвая тишина. Ливия сидела у стола, её взгляд был усталым, словно она не могла вынести того, что происходило вокруг. Эд стоял у окна, смотря на пустую лабораторию, где когда-то работали сотни людей. Теперь пустота была её единственным жильцом.
София пришла в кабинет и, села рядом с ними. Она выглядела так же усталой, как и они, её глаза были тёмными от бессонных ночей, но её лицо оставалось непокорным, как и раньше.
— Мы не можем просто сидеть и ждать, — сказала она. — Мы должны что-то предпринять. Но не знаю, что ещё можно сделать.
Ливия покачала головой, ощущая, как её мысли становятся всё более мутными и неясными.
— У нас нет информации. Мы не можем продолжать исследования. Никто не может помочь нам, и мы не можем помочь себе. Мы просто наблюдатели.
Каждый день было всё больше мёртвых, а потом всё больше оживших. Эти бывшие люди не могли говорить, не могли принимать решения, их движения были механическими. Они следовали своим инстинктам: реагировали на свет и шум, ходили, двигались, но в их глазах не было жизни. Каждый новый оживший был лишь напоминанием о том, что они все стали частью этой катастрофы.
Процесс был неизбежным. Ливия не могла отделаться от мысли, что, возможно, они тоже когда-нибудь станут частью этого. Как долго продлится этот цикл? Кто знает. Всё, что оставалось, это наблюдать.
— Мы не можем сказать, сколько людей ещё остались живыми в этом мире, — сказал Эд, уставившись в пустоту. — Мы не знаем, что происходит за пределами лаборатории. Может быть, там происходит то же самое.
София молча кивнула, а Ливия сжала в руках свою тетрадь, в которой записывала последние данные. Это была её единственная связь с реальностью, хоть и понимала, что эти записи могут никогда не увидеть свет.
Всё, что они могли сделать — это ждать. Ожидать того, что произойдёт, и надеяться, что, хотя бы для них наступит момент, когда всё закончится. Но Ливия знала, что это не конец. Это было начало чего-то нового.
***
Ливия встала перед компьютером в штабе, пытаясь выйти на связь с Советом. Её пальцы нервно перебирали клавиши, но экраны снова и снова показывали пустоту. Нет сигнала. Нет ответа. Эхо бесконечного ожидания. Проклятие этой лаборатории: она была под землёй, изолирована от внешнего мира. Они все
