участвует, он тут вообще мимо проходил и убивать его может быть чревато. А вот мы двое..
С одной стороны, кровная месть, достоинство и честь клана, репутация Великого Князя и прочая высокопарная байда. С другой – выполнение модераторского квеста и награда, которая за него положено. Учитывая, что и Соломон модераторскими квестами не гнушается, награда так весьма нехилая.
Понятное дело, что эльфы попытаются убить обоих, но кого они выберут, если вдруг что?
– Вошли еще трое, – сказал Соломон. – С ними маг, так что идут без стелса, но очень осторожно. Не думаю, что они нас догонят.
– Но с ними маг, – сказал Виталик. – А что, если он ударит каким-нибудь АОЕ-спеллом тупо во всему проходу?
– Скорее всего, характеристики заклинания будут падать по мере приближения к нам, как и все остальное, – сказал Соломон. – Но выяснять это на практике мне бы не хотелось.
– Скучный ты человек, Соломон, – сказал ему Виталик. – Совершенно не любопытный.
Соломон пожал плечами. .
Мы протащились еще пятьдесят метров и снова остановились.
– Точка невозврата, – возвестил Соломон.
– И фиг бы с ней, – сказал Виталик и шагнул вперед.
Тоже не понимаю, зачем делать эти драматические паузы, мы ведь не в театре и зрителей, почитай что, и нет. И на самом деле эта отметка на половине пути ничего не значила и ничего не решала. Мы вошли в данж не туристами, у нас была цель, и лежала она за этой точкой, а значит, нефиг тут рассусоливать.
Я пошел за Виталиком.
На третьем шаге у него из инвентаря прямо мне под ноги выпал прихваченный у древних орков импульсный карабин.
Глава 17
— Вот ведь незадача, – сказал Виталик.
Он остановился, нагнулся, кряхтя, на мой взгляд, излишне старчески, и с усилием повесил дробовик на плечо.
– Зачем? — спросил Соломон.
– Ты что, совсем дурак? — спросил Виталик. — Это же несистемное оружие, для того, чтобы им пользоваться, ни навыки, ни уровни не нужны. И ежели нас эльфы на последних метрах догонят, то будет им, голопузым, неприятный сюрприз.
— У нас же есть оружие.
– Тебе, друг мой, следует запомнить несколько базовых понятий про пушки, — заявил Виталик. – Пушек никогда не бывает слишком много. Пушки никогда не бывают слишком большими. В вечном споре пушки и брони побеждает всегда пушка. Доклад окончил.
— И вы ведь были такими до прихода Системы, – пробормотал Соломон. — Кажется, я начинаю понимать, почему силы вторжения несли потери в три-четыре раза больше, чем обычно.
– А они несли? — спросил Виталик. – Впрочем, и поделом, не жалко ни разу. Кто к нам с чем прилет тому мы то в ухо и засунем. И провернем два раза.
Виталик потопал вперед, и почти при каждом шаге у него из инвентаря выпадала какая-нибудь склянка или железка. То ли у неписей места для хранения меньше, чем у игроков, а то ли он у нас тут самый запасливый. Я-то свой инвентарь даже наполовину не заполнил, вот у меня пока ничего и не выпало.
А у Соломона он, наверное, вообще безразмерный.
А, нет, не безразмерный.
На шестиста метрах с Соломона дропнулась та самая пушка, которую он использовал во время погони. Соломон проводил ее печальным взглядом, но останавливаться не стал.
Потом из Виталика стали выпадать части брони, выбитой с кого попало и где угодно. Я попробовал поднять латную перчатку, и у меня получилось. Она даже влезла в инвентарь.
В результате правила лута местного подземелья стали понятны, как никогда. Выпавшее добро не считается кому-то принадлежащим и за ним для обратного пути не резервируется. Кто угодно может подобрать что угодно, если у него свободное место есть. А если нет, то пусть в руках тащит.
А тот факт, что здесь коридоры чужим имуществом не завалены, говорит о том, что до босса так никто и не дошел, и на обратном пути все подобрали свое. А нет, не говорит. Может, босс их всех поубивал, а добро со временем в воздухе растворилось.
Или его какие-нибудь местные гномики в свою сокровищницу уволокли.
На шестистах пятидесяти метрах у меня выпал топор.
Тот самый топор, который я подобрал еще на Земле. Он проделал со мной довольно длинный путь, и если бы я был чуть более сентиментальным человеком, то наверняка повесил бы этот топор над камином в своем доме, построенном на тихом берегу какого-нибудь озера. Но так как перспективы строительства мне в ближайшее время точно не светили, я помахал топору рукой и пошел дальше.
— Что там с эльфами? – спросил Виталик.
-- Идут, – сказал Соломон. – Но медленно. Если и мы и они сохраним прежние скорости, то времени для финального боя у нас будет достаточно.
– Достаточно, это, сука, сколько?
– Минут сорок, – сказал Соломон. – И как мне подсказывает богатый игровой опыт, к этому времени мы либо победим, либо будем мертвы.
Ну да, учитывая, что у нас будет первый уровень и запас здоровья, как у хомячка. Это хайлевелы могут мочить каких-нибудь черных драконов или Адских Владых Адских Демонов Ада часами, пропуская удары и отхиливаясь, у нас же такой роскоши точно не будет. Скорее всего, первый же входящий урон будет фатальным.
Остается только надеяться, что там не имперский шагоход.
Так мы и шли, преодолевая возрастастающую гравитацию и сопротивление воздуха, и непосильным трудом нажитое добро продолжало падать с нас на каждом шагу, и с каждым пройденным метром мы становились все слабее и беднее, и пусть мы с Виталиком относились к этому равнодушно, было видно, что Соломона текущее положение вещей не радует.
В смысле, когда вещи на полу, а не у него в инвентаре.
Мой уровень был уже меньше сотни, уровень Соломона – чуть выше ее же. Самым непрокачанным из нас был Виталик, и он разменял уже шестой десяток.
Ну, если так можно говорить при обратном отсчете.
С Соломона соскользнул очередной комплект брони, и он нацепил на себя что-то совсем нубское, практически без бонусов, потому что характеристики у него просели изрядно.
– Что-то меня терзают нехорошие предчувствия, – сказал Виталик.
– Относительно чего?
– Безотносительно, – сказал он. – Они терзают меня вообще.
– Забей, – посоветовал я. – У меня всю жизнь та же фигня.
Он продолжал идти
