на заднее сиденье и хлопнул дверью.
— Виктор, — сказал он.
— Кабан, — сказал Стас, видимо, решив избавиться от своей партийной респектабельности и вернуться к старому пацанскому прошлому. Наносное вообще быстро слетает. — Это Чапай. А рядом с тобой дрыхнет Федор Сумкин.
— Что, серьезно?
— Стали бы мы шутить в такое время и с такими вещами? — вопросил Стас. — И куда путь держишь, Виктор?
— В Москву.
— Это мы уже поняли, — сказал Стас. — А чего ты там делать собираешься?
— А в лесу мне чего делать? — спросил Виктор. — Схроном с тушенкой и патронами я все равно не озаботился.
— Это ты зря, — сказал Кабан. — У каждого человека должен быть свой схрон с тушенкой и патронами. У меня, например, их три. А у тебя сколько, Чапай?
— У меня ни одного, — сказал я.
— Совсем ты о будущем не думал.
— Я думал, — сказал я. — Просто у нас с с тобой финансовые возможности разные.
— Тушенка не так дорого стоит.
— У меня тогда были другие приоритеты, — сказал я.
— Я и говорю, совсем ты о будущем не думал.
— Думал, — сказал я. — Просто я думал о светлом и хорошем будущем, в котором хотелось бы жить, а не о том, которое наступило, и в котором только выживать можно. И потом, это все равно тупиковый вариант. Кончится у тебя тушенка, и что ты будешь делать?
— С чего это у меня тушенка кончится?
— Ладно, ты запрятал в лесу консервный завод. И завод по производству патронов вдобавок. Но неужели это все. что тебе нужно?
— Еда и патроны. — сказал он. — Что еще нужно человеку, чтобы достойно встретить старость? Разве что еще нож неплохой бы не помешал.
— В лесу холодно и одиноко, — сказал Виктор.
— Это тебе, — сказал я. — А у Кабана там наверняка землянка восьмикомнатная вырыта, с домашним кинотеатром и джакузи. Так, Кабан? Ведь вырыта же?
— Человек в моем положении должен быть готов к любому повороту событий, — туманно сказал он.
— И еще одна в Испании, — сказал я. — Хотя я бы Испанию в данном случае не рекомендовал?
— А что не так с Испанией?
— Мне кажется, в России шансы пережить зомби-апокалипсис все-таки повыше, — сказал я.
— Это еще почему?
— Зима близко, — сказал я. — При тридцатиградусных морозах зомби, скорее всего, замерзнут. Если в белых ходоков не превратятся.
— Но по весне-то они оттают, — резонно возразил Стас.
— Весна — это когда еще будет, — сказал я. — Не все доживут.
Но, скорее всего, Система и на этот случай какой-нибудь выверт придумает, и зомби в белых ходоков таки превратятся и станут на мертвых лосях по заснеженным улицам рассекать. С другой стороны, закутанного в зимнюю одежду человека не особенно-то и укусишь…
Особенности национальной охоты на зомби в зимний период.
Но если все будут сидеть по лесам, человечество точно не выживет. Так зомби всех по одному и сожрут.
Но и выживать колониями, наверное, тоже не получится. В случае обычного, если сие слово тут вообще применимо, зомби-апокалипсиса это могло бы сработать, но Система, любящая постоянный вызовы, наверняка создаст каких-нибудь штурмовых упырей, которые ходят кучами и способны преодолевать любые укрепления. Или какие-нибудь некро-кроты подкоп устроят.
— А возьмите меня с собой, — сказал вдруг Виктор.
— Куда? — спросил я.
— Зачем? — спросил Стас.
— Ну, вы же наверняка в какое-то безопасное место едете.
— Ну да, типа того, — сказал я.
— Это как сказать, — хохотнул Стас.
— То есть, не в безопасное? — расстроился Виктор.
— Вообще ни разу не безопасное, — сказал Стас. — Там и в прошлые времена все друг друга жрали, а уж что теперь творится, я даже представлять не хочу.
— А зачем представлять? — спросил я. — Скоро сами все и увидим.
— Так-то да.
— Зачем же вы туда едете? — спросил Виктор.
— У нас квест, — сказал я. — Точнее, вот у него квест, а мы в качестве группы поддержки выступаем.
— А можно мне с вами?
— Ты не представляешь, о чем просишь, — сказал я. — К тому же, прости меня за откровенность, боец из тебя так себе.
— Просто случая еще не представилось, — сказал он.
— Да какая разница? — сказал я. — У тебя второй уровень, навыков наверняка нет, пользы в бою ты никакой не принесешь. Ты хоть в армии служил?
— Нет.
— Ну и вот, — сказал я. — Даже если мы дадим тебе парабеллум, ты ни фига не представляешь, как им пользоваться. А у нас не та ситуация, чтобы одной рукой зомби крошить, а другой тебя прикрывать.
— Я понимаю, — сказал он.
— А раз понимаешь, говори, где тебя высадить.
— До возле метро где-нибудь, — сказал он.
— Ты хорошо подумал? — спросил я.
— О, — сказал он. — Метро не работает?
— Мы не проверяли, — сказал я. — Но вряд ли.
— А может, вы меня тогда до дома подбросите?
— А где ты живешь?
— На "Соколе".
— Не по пути, — сказал Стас.
— Ты водить умеешь? — спросил я.
— Умею, только у меня прав с собой нет, — сказал Виктор. — А что?
— Можем тебе машину угнать, — сказал я. — Чтобы ты домой доехал. Только не очень современную, без электроники.
— Давайте, — согласился Виктор, вздохнув.
Мы пересекли МКАД и практически сразу же обнаружили на обочине несколько брошенных машин, среди которых были два "мерседеса", красный "Пи-Ти крузер", снятый с производства больше десяти лет назад, и старушка трехдверная "нива", которой я и занялся.
Что хорошо в отечественном автопроме, так это стабильность. Годы идут, а ничего не меняется. Дверь все так же можно открыть просунутой под стекло линейкой, и пучок проводов вываливается из-под торпеды после первого же рывка.
Я соединил нужные провода и мотор довольно заурчал.
— Удачи, — сказал я Виктору. Он довольно неуклюже влез на водительское сиденье и принялся регулировать зеркала. — Води аккуратно.
— Спасибо, — сказал он.
— Без обид? — спросил я.
— Да, без обид, — сказал он, но было видно, что некоторое разочарование после нашего расставания у него все-таки осталось.
Но тут уж извините. Мы не можем помочь всем, да и цели такой никогда себе не ставили. А он — взрослый мужчина и должен быть способен сам о себе позаботиться.
В теории хотя бы.
На практике же мегаполисы полны клерками и хипстерами, которые, окажись они в дикой природе, могут принести пользу только в качестве корма для бродячих собак. Ни дров собрать, ни воды раздобыть, ни зайца в поле лопатой угандошить.
Требования к мужчинам изменились и брутальность стала дополнительной опцией, которую мало кто себе ставил.
— Это плата за цивилизацию, — сказал Стас, когда я поделился с ним своими соображениями. — За выросшее качество жизни, за комфорт и теплые ватерклозеты не на улице. Если бы все не полетело
