они не способствовали.
Но какого черта? У нас осталось не так много времени, вряд ли я успею загнуться от рака легких.
А если он таки начнется, наверняка его можно вылечить каким-нибудь магическим эликсиром.
Говорят, что сигарета помогает прочистить мозги. Ничего подобного. Это просто привычный ритуал, позволяющий занять руки, когда мозги заняты чем-то другим.
А голова действительно шла кругом.
— Жаль, что такая команда распалась, — заметил Федор. — Мы были практически идеально сбалансированы для вдумчивой прокачки и прохождения данжей. Таких дел могли наворотить…
— И без нас наворотят, — сказал я. — Ты хоть слышал, что у нас осталась всего неделя, а потом начнется такое черте-что, по сравнению с которым наше теперешнее черте-что покажется легкой туристической прогулкой?
— Может, чуть больше, — сказал Федор. — Но на это, конечно, не стоит рассчитывать. Какие-нибудь китайские культиваторы сейчас качаются в режиме нон-стоп.
— Китайские кто?
— Не бери в голову, — сказал Федор.
— А ты действительно готов был отправиться с этим типом, если бы он тебя позвал?
— Конечно, — сказал Федор. — Он явно топ, и от прокачки таким "паровозом" никто бы не отказался.
— Вот так легко мог бы бросить Землю?
— Земле конец, сам слышал. К тому же, выяснилось, что это далеко не единственный мир, так чего ради отказываться от возможности посмотреть на другие?
— Ну, не знаю, — сказал я. — Как-то эта логика мне не близка.
— Нормальная игровая логика, — сказал он. — Ты должен сделать все, чтобы стать сильнее и нагибать. Потому что если ты не будешь нагибать, кто-нибудь будет нагибать тебя.
— Грустно осознавать, что по этим нехитрым правилам живет вся галактика, — сказал я.
— Только та ее часть, которая находится в Системе, — сказал Федор. — Впрочем, а когда оно было по-другому?
— У меня была надежда, что эта особенность присуща только нашему виду, — сказал я.
— Первый контакт с братьями по разуму показал, что мы слишком уж братья, и ты разочарован? — спросил он.
— Типа того, — сказал я.
— Помимо вот этого, — он указал на зажатую в моих пальцах сигарету. — Вспомнил еще каких-нибудь интересных фактов о своей прошлой жизни?
— Ничего такого, чем стоило бы делиться, — сказал я. — А ты не жалеешь, что не посмотрел?
— Вот вообще ни разу, — сказал он. — Ты б видел свое лицо до и после. Воистину говорят, многие знания — многие печали.
— Я все же считаю, что лучше знать, чем не знать, — сказал я.
— Хабаровск приятно холмист, — сказал он.
— Чего?
— Это пример того, что даже после чистки Системой у меня в голове осталось слишком много бесполезной информации, — сказал Федор. — Вот я помню, что Хабаровск приятно холмист, и что мне с того? Где мы и где Хабаровск?
— Причем тут вообще Хабаровск? — спросил я. — Ты там бывал хоть раз?
— В том-то и дело, что нет.
— А откуда про холмы знаешь?
— У какого-то трэвел-блоггера прочитал, — сказал он. — Я имею в виду, через неделю нам хана. Что я такого полезного в связи с этим могу вспомнить?
— Не знаю, — сказал я. — Но разве наша личность не есть сумма наших воспоминаний? Возможно, там скрыто что-то такое, без чего ты — это не совсем ты.
— Ну, я себя ущербным не чувствую, так что наплевать, — сказал Федор. — Давай лучше думать, как качаться будем.
— Завтра с утра будем качаться, — сказал я. — Отдохнувшие и на свежую голову.
— Вот из-за такой разницы в подходах китайцы нас и опередят, — сказал он, развалившись в кресле. — Впрочем, может быть, это будут корейцы. Какая разница?
Я докурил сигарету, подошел к окну, чтобы немного проветрить и первый же мимолетный взгляд наружу выловил на лужайке какую-то неправильность. Я посмотрел внимательнее, пытаясь найти на картинке что-то, чего там не должно было быть, и обнаружил, что дела обстоят совсем наоборот.
На лужайке не хватало того, что несколькими минутами назад там явно было. Ну, может не несколькими, но когда мы входили в дом, оно там точно стояло.
— На что ты уставился? — поинтересовался Федор.
— Сам посмотри, — предложил я.
Он нехотя встал и подошел к окну.
— Ничего не вижу.
— Вот именно, — сказал я. — При этом, мы ничего и не слышали, ни звука мотора, ни писка открываемых ворот.
Моя "девятка" и "мини-купер" Оксаны стояли на месте, там, где мы их оставили.
А "хаммер" Кабана исчез.
ГЛАВА 21
— Это что же такое, ек-макарек? — бушевал разбуженный нами дед Егор. — Мало того, что апокалипсис и мертвяки со всех сторон лезут, так кто-то еще и машины угоняет? Что за народ пошел, я вас спрашиваю?
— Пульт от ворот у кого? — спросил я.
— У меня, ек-макарек, у кого еще. А второй в машине был. А еще в доме есть…
— Да мы бы услышали, — сказал Федор. — Мы бы заметили, если бы кто-то чужой на территорию пролез.
— Да вот ни фига же не заметили, — сказал я.
— Думаю, что у всего этого есть рациональное объяснение, — сказал Федор.
— Мне даже любопытно стало, что в твоем понимании "рациональное", — сказал я.
— И потом, вы забываете, что это не просто машина, — продолжал гнуть свое Федор. — Это ж маунт, а чужого маунта просто так не отожмешь.
— Я на ней ездил, — напомнил я.
— Но с разрешения владельца, — сказал Федор.
— Ну и какова же твоя рациональная версия? — спросил я.
— Возможно, маунт просто последовал за владельцем, — сказал Федор. — Может быть, это происходит автоматически при перемещении игрока из одного мира в другой, а может быть, Кабан его сам призвал.
— Как призвал?
— Да мало ли. Ключи ведь, надо понимать, у него оставались.
— Ну, допустим, — сказал я. — И что?
— В некоторых играх к маунтам прилагается артефакт призыва, — сказал Федор. — Чтобы не оставлять его в конюшне при входе в город, например, а отозвать, а потом призвать, когда надо будет.
— А как же реалистичность? — спросил я.
— Удобства игрока зачастую превыше реалистичности, — сказал Федор. — Вот, допустим, собрался ты в плавание на другой континент. Что же ты, своего любимого летающего слона с собой на корабль потащишь? Если учесть, что ты не один такой, то это уже должен быть не легкий летящий под парусами бриг, а баржа какая-нибудь.
— Ноев ковчег, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Так ты думаешь, не угнали машинку-то?
— Думаю, не угнали, — сказал Федор. — Конечно, я не исключаю, что где-то в мирах Системы наверняка есть игроки с навыками, позволяющими чужих маунтов красть, и наш недавний гость наверняка что-то о таком слышал, но тут, у нас? Да и потом, какой в этом смысл? Зачем кому-то мог понадобиться чужой и толком не
