Попросил Василий и хлестнул Камо по ноге. — Это тебе, за то, что подначиваешь.
— Ай. — Камо ухватился за ногу. — Никого я не подначиваю. У меня просто от холода мочевой прихватило, спрашивал у друзей, чем вылечить.
— Ты просто не ссы. — Василий громко рассмеялся.
— Ваш бывший друг Семен рассказал, что ты предлагал ему побег. — Василий обратился к Роберту.
— Семену верить — себя не уважать. Он уже не знает, как перед вами выслужиться, чтобы вы приняли его, как своего.
Семен буравил ненавидящим взглядом бывшего начальника. На самом деле он больше ненавидел себя самого за проявленное малодушие, но признаться в этом не мог и переносил ненависть на объект, назначенный виновным.
— Полезный идиот, без таких нельзя. — Произнес Василий. — Он почти заработал уважение. Ему остался один шаг до того, чтобы стать одним из нас.
Обозы двинулись в путь. Шли целый день с небольшим привалом на единственный перекус. Видно, что Перцу этот поход уже надоел, и он хотел скорее вернуться домой. Камо периодически ныл по поводу того, что они не воспользовались ситуацией. Роберт игнорировал его выпады, но Ростислав не выдержал.
— Камо, заткнись, пожалуйста. Не усугубляй наше тяжелое положение. Не было никаких шансов сбежать, а сдохнуть при попытке к бегству мы всегда успеем.
— Нас сейчас приведут в их лагерь и повесят на глазах у жаждущей развлечений публики. Я не хочу такой поганой смерти. — Не унимался Камо.
— Ты точно накаркаешь нам какую-нибудь гадость. — Выпалил Ростислав.
— Заткнулись. — Выкрикнул Василий и для убедительности ударил прутом Камо по спине.
Для темпераментного пленника это стало событием, переполнившим чашу терпения. Камо рванул к обидчику, несмотря на раненую ногу и сбил его на землю. Роберт кинулся оттаскивать его в сторону, но напарник пришел в такую ярость, что уже ничего не соображал. Он ухватил Василия связанными руками за шею и душил. У него бы получилось, если бы один из бандитов не сбил его ударом ноги на землю.
Сопротивляющегося и ругающегося на все лады Камо оттащили в сторону и застрелили из автомата, как бешеную собаку.
— Не умеешь ты наводить порядок в коллективе. — Бросил Перец в сторону Роберта.
Мартенс промолчал, не желая поднимать градус конфликта. Проще простого было попасть сейчас под горячую руку бандитов. Семен не скрывал ехидную ухмылку. Он уже не сомневался, что будущее Роберта и Ростислава предопределено.
Камо даже не стали закапывать. Бросили, как есть, очень спешили скорее вернуться в свою общину. Наверное, эта земля была под их контролем, и бандиты уже не боялись оставлять следы произвола.
К вечеру вдали показался поселок, обозначившийся поднимающимися в небо дымами. За километр от него банду встретил патруль из двух человек с автоматами, экипированные бронежилетами и касками. Перец перекинулся с ними парой фраз, и обоз проследовал дальше. Патрульные высокомерно и с ленивой ехидцей прокомментировали появление пленников.
— Новое мясо или товар на обмен.
Под «мясом» Роберт понял военную службу или тяжелую работу, на которой долго не живут. «Товар на обмен» привлекал его больше, но он был уверен, что его менять не станут. Он слишком ценный свидетель, чтобы оставлять его в живых вне общины.
Поселок, в который их привели, возник на месте разрушенной деревни. Из оставшегося пригодного материала собрали три бревенчатых дома и укрыли их, чем придется. Где старым ржавым железом, где досками и соломой. В основном здесь были такие же чумы, как и в рыбацком поселке. Народ вывалил посмотреть на вернувшийся обоз. По большей части это были мужчины мобилизационного возраста, многие с оружием. Сомнений не оставалось, это был военный лагерь.
Роберт старался на них не смотреть, чувствуя в свою сторону агрессию. Противостояние архангельской общины с соседями коснулось его мало, но наверняка враждующие стороны накопили причины для взаимной ненависти.
На дорогу выбежали с десяток рыжих кур, подгоняемые озабоченным настырным петухом. Роберт впервые увидел домашних птиц после катастрофы.
— Ого, куры. — Не сдержался Ростислав. — А в Архангельске их нет.
— А ты можешь представить, чтобы они бродили там по улицам, как здесь? — Спросил Роберт. — Их бы выловили в первые же минуты.
— Почему так? — Поинтересовался Ростислав.
— Потому что мы либеральничаем. Народ распустился, ничего не боится. Потому и бандиты спокойно чувствуют себя среди них, что люди не хотят заботиться о порядке. Им важнее украсть и не быть наказанными, чем напрягаться ради какой-то общей цели. А тут, похоже, с дисциплиной строго, курочку украл, руки лишился. — Роберт кивнул в сторону пожилого седого мужчины, сидящего у чума.
У него отсутствовала кисть правой руки. Он сидел с открытым беззубым ртом и смотрел на проезжающий обоз.
— Похоже и зубы ему выбили за то, что он ее съел. — Мрачно пошутил Ростислав.
Парень, несмотря на ранение и волнение по поводу скорого решения участи, держался молодцом. Роберт в очередной раз отметил, что он в большей степени продукт своего времени. Ростислав за всю дорогу не жаловался, не скулил, не давал волю нервам. Он был всегда собран и готов действовать при появившемся шансе на удачу. К несчастью она не была на их стороне и довела до возможного эшафота.
— Стоять, приехали. — Перец остановил обоз у бревенчатого дома, крытого ржавым железом.
Дом охраняли несколько вооруженных мужчин своеобразной уголовной внешности. Один из них подошел к обозам.
— Здорово, Перец. Как сходил? — Спросил он, заглядывая под полог каждой телеги и проверяя содержимое.
— Здорово, Рахмет. Нормально сходили, с пользой. Карабас не занят? — Спросил Перец.
— Прикемарил на часок. Вчера у нас тут гости были, выпивку с собой привезли, перегулял наш атаман.
— Что за гости?
— Я их не знаю. Знакомые Карабаса по той жизни. Хотят мутить общие дела, а им коридор нужен по нашей земле.
— Алкашка своя или допотопная?
— Своя.
— Из чего же?
— Я не знаю. Не мое дело. А ты трофеи взял? — Рахмет кивнул на пленных.
— Эти двое трофеи, а тот вон сдал их. — Перец показал автоматом на Семена. — Могли бы нас вдвоем завалить из засады, но он решил, что надежнее сдать товарища.
— О, новый персонаж для карусели. — Рахмет бросил презрительный взгляд на Семена. — А эти откуда?
— Старый зам главы рыбацкого поселка, а молодой — паренек из обоза с рыбой, которую мы обменяли на шкуры.
— Понятно. Зам — это круто. Карабас будет доволен. А мелкого сразу на передовую, искупать вину кровью.
— Короче, Рахмет, устал я с дороги. Забирай обозы, пленных, а я до хаты. Завтра с Карабасом поговорим, чую, сегодня разговора с ним уже не получится.
— Наверное, сегодня уже не дождешься. — Согласился Рахмет. — Иди, мы
