не справимся с такой толпой здесь.
— Будем надеяться, что не зря, — тихо, почти про себя, сказала Ливия, проверяя затвор своего автомата.
Их путь был медленной, изматывающей игрой в прятки со смертью. Два раза им пришлось бесшумно и быстро разбираться с ожившими, чьи тени возникали из-за углов ржавых складов. Время текло, как густая смола. Солнце, огромное и багровое, клонилось к закату, заливая мир кроваво-оранжевым светом, который удлинял тени, превращая их в уродливые карикатуры.
И вдруг впереди, в конце длинной причальной линии, открылся порт. И мост. Перекидной, узкий, скрипучий — он висел над темной, медленной рекой, как разваливающийся скелет. Целиком металлическая конструкция была изъедена ржавчиной, а в нескольких местах виднелись зияющие провалы, где листы настила не выдержали и рухнули вниз. Несколько машин застыли на нём в вечном дорожном заторе. Одна легковушка, почти свесилась с края, её багажник зиял над водой, а передние колеса едва цеплялись за край пропасти.
Они замерли на мгновение, оценивая этот путь в ад.
—Тихо, — прошептал Эд, делая первый шаг на рифленые, скользкие от ржавчины металлические листы.
Металл под ногами жалобно заскрипел и прогнулся, издав низкий, угрожающий гул. Каждый их шаг отдавался металлическим эхом, казалось, что вся хлипкая конструкция вот-вот сложится, как карточный домик. Они шли цепочкой, ступая осторожно, стараясь ставить ноги ближе к несущим балкам. Воздух пах ржавчиной, тиной и страхом.
Ливия, идя за Эдом, смотрела не под ноги, а вперёд, на тот берег, сжимая в белеющих пальцах оружие. Внезапно под ногой Оскара с оглушительным лязгом поддался и прогнулся ослабевший лист металла. Он рухнул бы вниз, если бы Питер не схватил его за куртку, едва удержав. Мост качнулся, издав протяжный, раздирающий уши скрежет торчащей арматуры.
Они замерли, прижавшись к шатким металлическим перилам, которые гнулись под их весом. Снизу, из темной воды, на скрежет не отозвалось ни звука. Только сердце бешено стучало в висках. Постепенно, по одному шагу, они продолжили движение, обходя зияющие дыры и перелезая через искорёженные острые края проломов.
И когда их ноги наконец ступили на твёрдую землю другого берега, никто не сказал ни слова. Они просто обернулись и посмотрели на хлипкую, шаткую металлическую дорогу, что только что едва не стала их могилой.
— Мы сделали это... — выдохнула Джулия, смеясь от нервного напряжения.
— Не расслабляйтесь, — Эд сжал плечо Ливии. — Институт совсем рядом. И теперь нас ничто не отделяет от того, что там творится.
Перед ними раскинулся царящий в запустении промышленный район. Скелеты гигантских цехов, ржавые остовы кранов, застывших в неестественных позах, и груды потускневших контейнеров, сложенных в бессмысленном порядке. И где-то в сердце этого металлического некрополя — Институт. Их цель. Они двинулись вперёд, крадучись, как тени, каждое чувство обострено до предела, каждый нерв натянут струной.
Эд, шедший первым, на очередном повороте резко замер и отпрянул назад, молча, но властно дав знак рукой: "Назад! Сейчас же!"
Они кинулись к укрытию — ряду массивных, металлических баков у бетонного забора, едва успев прижаться к холодному металлу.
— Там идут, — выдохнул Эд, не сводя глаз с переулка. — Ожившие.
Спустя несколько минут из-за угла, словно грязная вода из переполненной канализации, выползла толпа. Несколько десятков фигур. Они двигались медленно, нелепо и жутко синхронно, их ноги волочились по щебню, издавая сухой, шелестящий звук. Они не знали ни цели, ни направления, ими двигал лишь слепой, животный импульс: идти, пока не наткнутся на живую плоть.
Группа затаилась, задерживая дыхание. Несколько мертвецов в середине толпы внезапно остановились, их головы поднялись, словно улавливая малейшую вибрацию в воздухе. Они поворачивали черепа из стороны в сторону, вынюхивая добычу пустыми глазницами.
«Черт», — прошептала София, сжимая рукоять пистолета. — «Идите же...»
Внезапно где-то совсем рядом, прямо над её головой, раздался сухой шорох. София резко подняла взгляд — и увидела на краю бака свесившуюся вниз голову. Мутные глаза уставились на неё, почерневшие губы растянулись в оскале, и челюсти с громким, костяным щелчком клацнули в сантиметре от её лица.
София отшатнулась с подавленным криком, споткнулась и рухнула на землю. И тогда её сдавленный возглас сорвался в чистый, пронзительный вопль ужаса.
— Ааааа...
Мгновение — и вся толпа замерла. Затем, как один, десятки голов повернулись в их сторону. Тишину разорвал протяжный, хриплый стон, и вся масса мертвецов, словно по команде, ринулась к укрытию.
Питер действовал молниеносно. Его нож с размаху вонзился в глазницу мертвеца, выглянувшего из бака. Он рванул клинок на себя и, не теряя ни секунды, схватил Софию за куртку, поднимая её на ноги.
— Бежим! — закричал Эд.
Оскар, не раздумывая, схватил за руку Мию и рванул прочь. За ними помчались Питер и отшатывающаяся София. Эд, Джулия и Ливия оказались отрезаны первыми мертвецами.
— Стреляем! — проревел Эд, срывая с плеча дробовик.
— Громко! Так мы соберём всю округу! — голос Ливии, низкий и сорванный, разорвал оглушительную тишину района, эхом покатившись по ржавым контейнерам.
— Иначе мы трупы! — отчаянно крикнул Эд, всаживая заряд дроби в грудь существу, которое уже протягивало к нему костлявые пальцы.
И она, срывая с плеча автомат, движением резким и отточенным, вскинула его, вжимаясь прикладом в плечо. В её глазах горел не просто страх — яростная, отчаянная решимость, готовая сама стать тем звоном, на который сбегутся все псы ада.
Они открыли шквальный огонь. Грохот выстрелов оглушительно раскатился между бетонных стен, но был почти сразу поглощён нарастающим рёвом толпы. Пули сшибали первых идущих, те падали, спотыкаясь и запутывая ноги тех, кто шёл сзади, на мгновение создавая хаотичную преграду.
Они побежали вдоль забора, отстреливаясь. Из клубящейся массы тел вынырнула худая, длинная рука, целясь в Джулию. Та, не сбавляя шага, рубанула по ней ножом, и отсечённая кисть отлетела в сторону. Они бежали, не оглядываясь, пока оглушительные звуки погони — топот, хрипы, рёв — не стали стихать где-то далеко позади.
Остановились они только тогда, когда в горле пересохло от дыхания, а ноги подкашивались от усталости. Прислонились к холодной стене, тяжело и часто дыша.
Тени старых зданий ложились на потрескавшийся асфальт длинными, искажёнными пятнами, и теперь каждый отдалённый скрежет, каждый шелест казался громоподобным в наступившей звенящей тишине. Едва отдышавшись, они снова двинулись в путь — к окраине промышленной зоны, к своей цели. Они шли, постоянно оборачиваясь, пальцы на спусковых крючках.
И вот, впереди, из серого тумана забвения выступили стены. Массивное, мрачное здание, за которым
