контракту гражданку Содружества. Хулигана задержали, но его дружки штурмом взяли «Цветок пустыни», избили охрану и освободили своего товарища. При этом они кричали, что наденут рабские ошейники на всех йурубов и их приспешников. Так что Валаалу пришлось бежать вместе с девушкой к нам. Она сейчас в клинике.
— Что вы думаете делать дальше?
— Завтра с утра эвакуируем всех лишних людей в Кибуц и усилим меры безопасности. — Юджин пожал плечами. — Я надеюсь, что за пару дней эмиры наведут порядок среди своих гашанкадов. Налицо все предпосылки гражданской войны, и мы, несомненно, окажем властям любую посильную помощь в наведении порядка, но сами ввязываться во внутренний конфликт хавийя мы не будем.
— То есть мы просто сидим и ждем? — поинтересовался Жером.
— Да. Я предлагаю немедленно вашим приказом ввести особое положение на территории посольства. Мобилизовать всех сотрудников на несение боевого дежурства и запретить им покидать расположение посольства. Я не исключаю попыток штурма посольства.
— Подождите! Какая мобилизация? Какое казарменное положение? Я не могу! Мне в Цитадель срочно нужно! С Бирюковым переговорить по… — Иван замешкался, подбирая слова, — по геологам и по раханвейн. Это тоже жизненно важная информация, там одна из сотрудниц, похоже, в руках Фахада осталась. Ну и деньги мне надо на лечение Марийки перевести.
В зале повисла неловкая пауза. Коллеги отворачивались, прятали взор.
— Нет, вы не подумайте чего. Я не убегаю, не отказываюсь работать. Просто это действительно очень важно. Я всего сказать не могу, но это не менее значимо, чем оборона посольства. И откладывать это никак нельзя. Если бы было можно, я прямо сейчас бы улетел! А насчет Марийки, это я так, попутно, раз все равно в Цитадель лететь, а дело то одной минуты…
— Ваня, — прервал завесу молчания Палыч, — ты насчет Марийки не беспокойся. Ей твои деньги уже не нужны.
— Что? Что с ней?! — Забелин вскочил, уронив свое кресло.
— Нет. Ты не так понял. С ней-то как раз все в полном порядке. Ты только не нервничай. Она теперь Мариана Майо.
— Почему? Зачем она имя сменила? И как это отменяет необходимость оплаты операций? Палыч, что ты меня путаешь?!
— Не тупи, Ваня! — хлопнул его по плечу Федор. — Замуж она выскочила за того испанского хирурга, с которым нас Анастасия познакомила. Так что он теперь с нее плату за лечение не деньгами берет!
— Федя! — аж подскочила Кавайка. — Ну зачем ты так?
— Что так? Такое надо сразу с корнем вырывать, чтобы быстрее быльем поросло, а не как вы по капельке цедить. Бросила она тебя, Иван. Воспользовалась и бросила. Давно бросила. Они уже почти две недели как расписались. На свадьбу приглашали! Только из наших никто не поехал!
— Как замуж? Почему?!
Иван попытался сесть в кресло, не заметив, что оно упало, и шумно плюхнулся на пол, больно зашибив спину об одну из ножек. Посидел с минуту, бездумно уставившись вдаль и потирая ушиб. Молча поднялся, неторопливо поставил полукресло на место и направился к выходу. От дверей обернулся.
— Я спать. День очень тяжелый выдался, — сказал он ровным спокойным голосом. — Михаэль, ты идешь?
— Не! Я лучше со Степашками! У тебя там воняет жутко. И я, если честно, твоего медведя боюсь!
Иван кивнул, показывая, что принял к сведению полученную информацию, и вышел из зала, плотно притворив за собой высокие арочные двери.
29
Утром за завтраком в малой столовой собрались только посольские. Кавайку с ее командой Борис увез в Кибуц еще на заре, а Валаал вместе с братьями-бодигардами ушел сразу после затянувшегося ужина. В этот раз Забелин впервые припозднился к завтраку — провозился с Жирхом, не желавшим и на минуту отпускать от себя «мамку». Вошел, когда Пикетт уже заканчивал доклад об обстановке.
— …усиленные патрули. Убары должны собраться в полдень. Ожидается, что непримиримые будут объявлены вне закона, а главный калу предаст их анафеме, ну или как там у них это называется? После этого будет объявлен сбор ополченцев для подавления мятежа. Авода грозится вырезать всех фалаго, как больной блютангом[64] скот.
— Я должен поехать туда и попытаться остановить кровопролитие! — с порога заявил Иван.
— Доброе утро, мсье Забелин. Мы не можем вмешиваться во внутренние дела хавийя! Если вы отдохнули, мы включим вас в график дежурств…
— Вы действительно не можете, а я обязан. Напоминаю, мсье посол, сегодня я еще в отпуске. Вы сами мне его предоставили сроком на месяц, а мы с вами живем не по лунному календарю, так что на работу мне только завтра. А пока я по-прежнему гашинкад койса Сабти и амбассадор хавийя. И это я виноват в том, что завтра сотни моих соплеменников будут убивать друг друга. Вы понимаете, что в этой войне отцы будут вынуждены убивать своих собственных сыновей? Вы знаете, чем это закончится? Фахад уже победил! Даже без Стражей Врат и без Последнего легиона. Чем бы ни закончилась война, мы будем всеми проклинаемы на этой земле. Даже если фалаго всех до одного вырежут, то уже завтра их младшие братья с благословения собственных матерей пойдут за них мстить. И мы в их черных списках будем в числе первых. Авода большой специалист по стратегии и тактике межклановых войн, но он ничего не смыслит в войне гражданской. Подавить силой непримиримых — все равно, что тушить огонь маслом! Есть только один способ остановить братоубийственную войну — убедить фалаго сложить оружие и вернуться по домам.
— И как ты собрался это сделать? Ты уверен, что у тебя будет возможность хотя бы просто открыть рот? Что тебя не пристрелят, как только узнают?
— Не знаю, Палыч. Но я совершенно уверен, что это единственный способ остановить братоубийство, а значит я должен попытаться.
— В том, что гражданскую войну нужно остановить, ты, несомненно, прав. Но для этого не обязательно совать голову в пасть раптору. Нужно ехать, встречаться с Аводой и Делагой, пусть они собирают делегацию из уважаемых старейшин и священников и отправляют их в Шабель. Их Фахад, возможно, и послушает, а тебя просто пристрелит, не дав рта раскрыть!
— Не пристрелит. Фахад далеко не идиот. Смотрите, как он нас переиграл! Он не фанатик, он просто использует подспудный протест молодежи, играет на их настроении. Вспомните, он пытался с нами
