— Но почему? — не выдержав, чуть ли не заорал я.
— Держите себя в руках, курсант, — осадила меня Кайрини. — Вы не в подворотне со шпаной общаетесь.
— Прошу прощения, аса, — взяв эмоции под контроль, проговорил я. — Просто я хочу понять.
— Вы только что лицезрели собственную искру, — начала издалека Кайрини. — Какая мысль первой пришла в вашу голову?
— Она как живая, — тут же выпалил я.
— Верно, курсант Ярос, — кивнула на ходу женщина. — Целители очень давно изучают феномен одарённости, но даже с уровнем технического развития и возможностями науки Асгарда не удалось существенно продвинуться в наших изысканиях. Существует множество теорий возникновения искры, вы можете ознакомиться с ними самостоятельно, но наиболее популярна теория иномерной сущности, согласно которой искра одарённых — это псевдоживой организм из другого, гораздо более сложного измерения.
— Живой организм? — тупо переспросил я, пытаясь отогнать от себя мысль, что в моей груди развивается какой-нибудь червяк-переросток. — То есть с искрой можно общаться? Она понимает нас?
— А вы пробовали разговаривать с бактериями? — усмехнулась Кайрини. — Живой не значит разумный.
— Вы хотите сказать, что искра — это паразит из другого измерения?
— Человеческие термины неприменимы к искре, так как не объясняют всех её феноменов. Искра не паразит в прямом смысле этого слова, но и не симбионт. Назвать её живой тоже можно лишь условно, поэтому и появился термин псевдоживой организм. Искра никак не проявляет своей воли, она просто растёт и развивается вместе с человеком, а возможность накапливать в себе эрго — это лишь побочный эффект, никак не связанный с её функционированием, случайность, которой люди научились пользоваться. Мы считаем, что именно отголоски присутствия искры толкают людей на убийство себе подобных.
— Вы хотите сказать, что все убийцы и маньяки — одарённые? — возмутился я.
— Конечно, нет, — раздражённо ответила Кайрини, — но отголоски искры мы обнаруживаем практически в каждом человеке, вот только развиваются в полноценный организм они у единиц, и с чем это связано, понять пока так и не удалось.
— А что насчёт сверхспособностей? Их даёт искра или всё же побочный эффект накопления эрго?
— Вот мы и подбираемся к самой сути. Каждая искра, как и человек, уникальна. Некоторые искры сильнее, некоторые слабее, и от этого зависит потенциал. После инициации искра пробуждается и начинает изучать человека. Его характер, поведение, поступки, а в награду за подпитку осколками награждает способностью, которую считает наиболее подходящей своему носителю. Так сказать, преподносит дар. Отсюда и появился термин «одарённый». В итоге получается, что искра не совсем паразит, так как паразитическое существо оказывает на своего носителя сугубо негативный эффект, но и не симбионт, так как использование способностей человеком убивает искру, а для симбиотического существа свойственно мирное и взаимовыгодное сосуществование.
— Убивает? — удивился я.
— Да, курсант, — подтвердила Кайрини. — При нулевом балансе эрго применение сверхспособностей возможно, одарённые со временем адаптируются к опустошению баланса и не теряют сознания, но это губительно для искры и приводит к её затуханию.
— Слишком удачно всё сложилось, — проанализировав слова Кайрини, проговорил я. — Больше похоже на хладнокровный расчёт.
— Тут вы правы. Учёные считают, что к появлению в нашей галактике искр причастна цивилизация, которая модифицировала ядро планеты Асгард. Но мы отвлеклись от темы, — тоном, словно читает лекцию, продолжила говорить Кайрини. — Очень важно, чтобы молодой одарённый знал об искре и механизмах получения дара как можно меньше и не стремился изменить свой привычный образ жизни, чтобы получить конкретную способность, кажущуюся ему невероятно крутой. Бывали случаи, когда сильные одарённые вместо дара получали проклятье, когда пытались вмешаться в естественный ход событий. Поэтому и существуют ограничения на доступ к информации для одарённых с низким уровнем развития искры.
— А почему вы тогда рассказываете это мне, разве ваши слова не нарушают эти правила?
— Для одарённых с потенциалом выше 80 эрго эти правила не работают, — ответила Кайрини, чем ещё больше меня удивила. — А мой рассказ никак не повлияет на ваше развитие. Мне было важно донести до вас мысль, что любая информация должна поступать в нужное время. Ни больше ни меньше.
На этой немного пафосной ноте наш разговор, больше похожий на лекцию, завершился. Мы подошли к неприметной двери, без каких-либо обозначений, в самом конце длинного коридора, которая отъехала в сторону после сигнала от нейросети асы Кайрини. За ней оказалась лестница вниз, и я понял, что мы пришли в явно необычное место. Сомневаюсь, что всех, кто выигрывает эликсир, приводят сюда.
По моим прикидкам, мы спустились довольно глубоко в недра астероида, на поверхности которого располагается корпус целителей. По мере спуска пропадала облицовка тоннеля, и примерно половину пути мы прошагали по ступеням, грубо выдолбленным прямо в каменной породе. Периодически из стен и потолка торчали синие кристаллические наросты, которые нейросеть обозначила как кристаллический эрго.
— Я так понимаю, что нет смысла спрашивать, почему мы пришли именно сюда, — оказавшись в финальной точке нашего маршрута, не смог удержать язык за зубами я.
— А вы проницательный человек, курсант Ярос, — ответила аса Кайрини. — Устраивайтесь поудобнее, обычно процедура не занимает много времени.
— Обычно? — насторожился я, глядя на одиноко стоящее в середине пещеры подобие трона, вырезанного из огромного куска кристаллического эрго.
— У вас самый высокий потенциал искры из официально зарегистрированных, — пояснила целительница. — У сильных одарённых скачок наполнения может сопровождаться непредсказуемыми последствиями, поэтому мы сейчас здесь, но можете не переживать, вашей жизни ничего не угрожает, я в состоянии справиться с любой проблемой.
Сказать по правде, слова Кайрини меня нисколько не успокоили, но включать заднюю я не привык, да и контракт обязывал. Без эликсиров сохранить потенциал будет практически невозможно. Так что я покорно уселся на трон и немного поёрзал, устраиваясь поудобнее.
В руке целительницы появился небольшой флакончик, наполненный светящейся бирюзовым цветом жидкостью. Я протянул было руку, чтобы взять флакончик, но аса Кайрини меня остановила:
— Неужели вы думаете, что содержимое надо выпить? — только что не расхохоталась целительница. — Я смотрю, кто-то так и не ознакомился с уставом академии.
— Да это не устав, а методичка для жизни в обществе одарённых какая-то, — недовольно буркнул я. — Чего там только нет.
— Если зреть в суть, то так оно и есть, — уже серьёзно проговорила Кайрини. — Там собрана вся базовая информация, ну и правила академии, естественно. Ладно, сейчас у нас другая задача.
Руки целительницы зажглись золотом, она прикоснулась к кристаллическому трону, и свечение тут же передалось ему. Я почувствовал от твёрдой и ещё мгновение назад холодной поверхности всё нарастающее тепло, совсем как в тот раз, когда после дуэли меня лечила Элиза, а в следующую секунду свободная рука Кайрини коснулась моего плеча, и я вновь увидел свою искру.
Целительница поднесла к трепещущему, словно на ветру, огоньку ядра флакон и начала медленно, по капле вливать в него эликсир. С каждой новой каплей тепло в груди усиливалось, превращалось в нестерпимое жжение, а потом и вовсе трансформировалось в настоящий пожар. До скрежета сжав зубы, я сдерживал болезненный стон, уже готовый вырваться из горла, а Кайрини всё подливала эликсир, пока флакон, наконец, не опустел.
Долгожданного облегчения не последовало. Складывалось впечатление, что моё тело полностью охвачено огнём. Я ухватился за кристаллические подлокотники и почувствовал, как они начали плавиться. Кайрини что-то кричала, но невероятно громкий гул в ушах заглушал её слова. Я начал терять связь с реальностью, картинка перед глазами поплыла и потеряла чёткость, но я начал различать яркие синие точки, которыми были испещрены стены и потолок этой пещеры. Они показались мне льдинками посреди огненного моря, и я потянулся к ним всеми силами.
