над тем, куда вас переправить. С моей стороны одно пожелание, пусть это будет место безлюдное, лишние свидетели мне не нужны. Если вам нужна карта для определения координат, как перейдём на изнанку, Фома вам с этим поможет.
— Разведчик возвращается на корвет, — доложила фурри.
— Карт, — позвал меня мажордом, выйдя на крыльцо, — четыре минуты двадцать секунд.
— Так, давайте все в избушку. Клык, спускайся. Вместе с Акелой постойте здесь до конца.
Взмахом руки пропустил вперёд всех быколюдов, чем вызвал удивлённые взгляды как у старика-вождя, так и у Туура, и уже собирался войти в избушку сам, как замер с поднятой ногой. Резко развернулся, жестом ладони остановил, желающего выяснить, что случилось, Акелу и уселся на поручень крыльца. Мне надо было разобраться с собой, но на это, думаю, трёх минут хватит. А вот в избушке… В избушке слишком много народу, мысль собьётся на раз…
Зачем я бросился сломя голову спасать быколюдов? Из-за Миала? Точно нет. Я быстро отбросил все эти ласкающие самолюбие: «Мы в ответе за тех, кого приучили» и «Если ты спас человека, то в ответе за его судьбу», а также «На моём месте так бы поступил каждый» и «Я по-другому не смог бы». Плевать мне сейчас, как там поступил каждый, и по-другому я точно мог бы поступить. Так почему ринулся в эту авантюру?
Потому что могу! Потому что хотел щёлкнуть по носу ничего не подозревающих об этом ушкуйников. Сейчас я не уверен, знает ли клан торговцев о моём существовании, а если знает, собирался ли что-то предпринять по этому поводу. Потому что я испугался своих предположений, как непременно поступит клан Кирамских ушкуйников, пусть они и звучали логично. Я испугался. И желая побороть страх, ринулся спасать племя быколюдов. Потому что могу! Вот истинная причина моих поступков.
«Потому что могу!» — произнёс еле слышно я уже голосом. И мне стало легче. И не так страшно. Теперь, когда у меня есть целых пятнадцать тысяч золотых, многие проблемы решатся быстро и без пыли. То же развитие избушки, — если поискать в глобалнете, наверняка найдутся предложения по продаже хоть запакованной древесины, хоть такого же камня. Благо что, для избушки пока пойдёт самое низкое качество. «Как ещё наоборот не получилось, ведь дешёвый материал продавать не особо выгодно», — скривил я губы в беззвучной ухмылке. Там же в глобалнете можно поискать и умения к моему начавшему формироваться билду, а может быть, ещё чего интересное присмотрю. Вот только осталась одна большая проблема, которая может похерить все мои задумки…
— Карт, — отвлёк меня от мыслей голос Глюка, — осталось пятьдесят девять секунд.
— Иду.
Я вошёл в фойе. Мдя… Железнодорожный вокзал Казани в 90-е во время очередного переезда цыганского табора, вот что это мне напомнило. Почти всё пространство было забито тюками со скрабом, на которых сидели, лежали, тихо шептались между собой понурые, усталые женщины и несколько подростков обоих полов, лазили вездесущие дети. Мужики, из тех, что были способны стоять на ногах, и пара ещё крепких старух собрались в дальнем углу рядом с закрытой дверью в оружейку. Из молодых в том углу стоял только Миал, но оно и понятно, — у него теперь другой статус и ему взрослеть надо быстро.
Оружейка единственная из комнат, кстати, наряду с моим кабинетом не подверглась нашествию. Акела сразу предупредил: защитное поле не даст посторонним находиться в этой комнате. Не хотите проблем со здоровьем, не входите и особенно детей не впускайте. Поле вред не причиняет только мне и моим вассалам. Поверили сразу и даже посадили на тюк рядом с дверью скрюченного древнего старика, чтобы следил за сорванцами.
Бросил быстрый взгляд на кухню. В ней хозяйничали три быколюдки: крышка ларя была открыта, его содержимое выгребалось на стол, на котором две степенные матроны кромсали мясо.
— Я разрешил, — увидев направление моего взгляда, доложил мажордом. — Детей надо кормить.
Молча кивнул. «Лишь бы потом ножи и ложки не пропали», — промелькнула дурацкая ёрническая мысль. А даже если и пропадут, всё равно хотел обнову купить, куплю и ложки с ножами, и вилки, и чашки нормальные, надоело из кружек железных да стаканов пить…
— Тридцать секунд, — произнёс Глюк так, что наверняка и Акела с фурри услышали. Быколюды так точно, все разом посмотрели на меня. А я что, мальчишка таких взглядов смущаться? Махнул успокаивающе рукой, а сам решил было в кабинет идти, но тут же передумал. Подожду перехода здесь.
— Пятнадцать секунд.
Первым в фойе, пятясь, вошёл Акела. Ну, он, как всегда, со щитом и копьём в руках. Волколак сделал несколько шагов, освобождая место для фурри, и остановился как раз между мной и дверью.
Полульвица как раз закрыла наружную дверь, шагнула в фойе и закрыла и вторую, да ещё и на эту засов наложила.
— Двери закрыты, — отчиталась Клык.
— Переход, — голос мажордома, следящего за показателями в интерфейсе, был как всегда безэмоционален.
На миг в фойе наступила тишина, даже детей не было слышно. Все, затаив дыхание, ждали, что же будет дальше?
— Переход осуществлён. Все показатели в норме.
Я с облегчением выдохнул. Вот ведь даже не заметил, что сам не дышал. Будто в первый раз переход пережил…
— Глюк, я в кабинет, позови, пожалуйста, Фому и сам приходи. Думаю, понадобишься.
— А-а-а! — раздался женский крик, полный нестерпимой боли, из спальни Клык.
И снова все замерли, уставившись теперь на закрытую дверь, за которым происходило таинство…
— Уа-уа-уа! — послышался через несколько секунд другой, заставивший хмурые лица быколюдов расцветать радостными улыбками. Ещё бы, новая жизнь пришла в этот мир!..
«Для перехода Сердца замка на шестой уровень необходимо: 11,390 кубометра древесины, в наличии — 3,560; камня: 11,390/13,460…»
Фига… Фома с Акелой как два бульдозера Комаtsu эти три дня поработали, сгребая всю доступную гальку с пляжа… Вот только реально, если теперь только своими силами этим заниматься, — все силы и время на это и уйдёт, а продвигаться будет медленно…
— Карт? — По характерному щёлканью с присвистом понял, что в кабинет наконец-то пришёл наш хакеро-садовник.
— Как там раненные, Фома?
— Разместили всех. Не отель, конечно, и даже не полевой госпиталь, но лежат не на голой земле и то хорошо.
Я с некоторым удивлением посмотрел на хомо-суслика. Обычно немногословный, садовник, можно сказать, разговорился.
— Фома, что случилось?
— Карт,
