всей безликой линейки лишь своими размерами. Тот же барак из пеноблока, просто большой. Строили явно с запасом, надеясь на высокую посещаемость. Пока что здесь проживало около пяти сотен человек, часть из которых предпочитала питаться дома. Для какого-нибудь стихийного поселения цифра порядочная, а вот для будущего оплота человечества — как-то маловато. В Романихе до нападений насчитывалось раз в десять больше, да и сейчас там куда многолюднее.
Вне обеденного времени в столовой свободно гуляло эхо. Внутренности барака только начали обшивать простенькой «вагонкой», и большинство стен оставались девственно голыми. Из мебели были только общие столы да лавки, почти все пустые. Стулья стояли наперечёт, хоть и выглядели они так, будто их прибило к берегу течением. Некоторых вообще собрали из деталей от разных моделей при помощи изоленты с гвоздями, однако эти кадавры всё равно являлись привилегированными местами.
На одном из таких столярных выкидышей ко мне спиной устроилась темноволосая девушка в камуфляжной куртке, закинув ноги в берцах прямо на стол. При этом ещё и балансировала на двух задних ножках, которые грозили вот-вот разъехаться. Под стулом стояла початая бутылка с какой-то мутной жидкостью, к которой девица периодически прикладывалась. Стоило подойти ближе, как в носу засвербело от кислого запашка браги.
Ну, кто бы сомневался.
— А ты не в курсе, что тут сухой закон?
— Насрать, — безразлично ответила она, не поворачиваясь. — Я вчера выпотрошила гадину, которая чуть не схарчила рыбарей. Так что сегодня в меню новинка. Крокодилятина!
— Ну, хоть не русалка, — сдержано порадовался я. — А то получилась бы ни рыба, ни мясо…
Опустевший стул завалился на спинку, а рядом с моей шеей возник бирюзовый клинок. Девушка переместилась мне за спину одним молниеносным рывком, и я едва успел подставить рукоять секиры, чтобы хоть немного прикрыться. Оружие мне тоже вернули в качестве очередного жеста доброй воли. Призванный клинок выбил из адамантина сноп ярких искр, а вот у «Аспиринки» разом потускнело несколько рун. Парочка и вовсе исчезла, будто там никогда и не было гравировки. Да уж, это не мифриловый топор, который на магию вообще не реагировал.
От светового шоу немногочисленные посетители столовой вскочили на ноги, но продолжения не последовало. Моя несостоявшаяся противница так и замерла со вскинутым мечом, будто её парализовала флейта Кары. Двигались лишь глаза с моей физиономии на фрейм над макушкой.
— Привет, Оль!
— Т-ты… — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
— Я не зелёный хмырь из леса и не призрак, — поспешил я её предупредить, убирая секиру в сторонку.
— Ты, сука, зелёный! — перешла девушка с шипения сразу на крик. — И ты умер!
Мне осталось только развести руками. А в следующее мгновение тело стиснуло так, будто снова очутился в щупальцах кракена. Вот это я понимаю — крепкие объятия. По руке что-то потекло, но это оказались всего лишь слёзы. Оля уткнулась мне в плечо и зарыдала, окончательно вогнав меня в ступор. В такие моменты я просто не знаю, куда себя деть, а тут даже по голове не погладишь, чтобы успокоить. Так и стоял истуканом, как дурак.
Остальные люди предпочли нас оставить наедине, прихватив недоеденное с собой. Ну да, помощи здесь не дождёшься, это я уже понял. Вскоре во всей столовой остались только мы, да работники кухни, громыхавшие чем-то металлическим за перегородкой. Возможно, готовили ту самую крокодилятину.
Оля давилась всхлипами около минуты, после чего подняла ко мне зарёванное лицо. Пусть она и прокачалась почти до «потолка», на росте это никак не отразилось. Как была ниже меня на полторы головы, так и осталась. Да ещё и похудела сильно. Под блестящими от слёз глазами залегли тёмные круги, а черты лица ещё больше заострились. Об подбородок вообще порезаться можно. Но главное изменение всё же висело над темноволосой головой, и это был вовсе не уровень.
— Т-Тим? Точно ты?
— Ага.
— Как⁈
— Долгая история, — я повнимательнее присмотрелся к её фрейму и всё-таки не выдержал. — Оль, почему ты Дудникова?
— Это вообще-то моя девичья фамилия, — фыркнула разведчица, понемногу приходя в себя. — Но не беспокойся, с Ерёменко всё в порядке, он где-то неподалёку шляется. Мы просто развелись.
— Чего-о⁈
— Ну знаешь ли, это тоже длинная история, — она отлипла от меня, утёрла нос и потянулась к бутылке, которая чудом не опрокинулась. — Так бывает. Зато я теперь совершенно свободна!
Оля не к месту хихикнула и до меня дошло, что она уже успела крепко набраться. Что-то здесь было явно не так, поэтому я усадил её на стул и сел рядом. Заодно отобрал пойло, заработав недовольный возглас.
— А вдруг я протрезвею и ты исчезнешь?
— Не дождёшься. На вот, пощупай.
Девушка меня действительно ущипнула, да так, что на окрепшей коже появилось тёмное пятно. Назвал бы синяком, да цвет не тот.
— А ты прям подкачался, я смотрю! — одобрительно хмыкнула девушка. — Только почему ты весь зелёный?
— Потому что я теперь наполовину орк, — со вздохом признался я.
— Круто! А минусы есть?
— Пришлось прокачиваться заново с нуля.
— Так и знала, что с тобой не всё так просто! — выпалила разведчица. — Мохнатики нам рассказали, как пернатый паршивец тебя минуснул вместо благодарности. Мы нашли твои вещи в прахе, и даже мелкую сферу в качестве лута, но твоего трупа они не видели! Это долго не давало мне покоя…
— На самом деле он меня воскресил, прямо в той «дурке», откуда я сбежал.
— Респаун? Да ладно! А почему ты тогда не вернулся к нам?
— У тех уродов был свой покровитель, — ответил я, отогнав от себя не самые приятные воспоминания. — Вроде нашей бабушки-вороны. Он в отместку запульнул меня порталом чуть ли не до Краснодара.
— Тоже мне покровительница, — хмыкнула Ольга. — Ни разу после твоей смерти не объявилась. А у нас такой трешак попёр, что…
Она резко оборвала себя, будто споткнулась на середине предложения. Однозначно, с выпивкой ей стоит завязывать.
— Знаю, — кивнул я. — Шланг с Гоблином рассказали. Благодаря им и получилось вас тут найти. Там твой отец с ума сходит, натурально.
— Так ты нас спасать пришёл? — рассмеялась разведчица, после чего в порыве чувств чмокнула меня в
