дошло с кем я решилась попытаться торговаться. Вот они издержки демократического воспитания. Мне довольно доходчиво объяснили, что значит слово “Император”.
Так что я была даже благодарна в некоторой степени за своевременноe вмешательство. С таким существом как Его Величество играть в кошки мышки чистое самоубийство. Я пока не доросла до его уровня. Власть слабых не любит.
— Куда мы идем? — все же решила дать о себе знать, стоило нам зайти в лифт.
В лифте он отпустил мою руку с таким резким движением, будто обжёгся. На секунду они оказались в замкнутом пространстве — только она, он и напряжение, густое, как ядовитый дым.
— Ты идиотка, — прошипел он, глядя вперёд, но явно обращаясь ко мне. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты так, что костяшки побелели. — Ты могла погибнуть. Или хуже — сделать так, что погибли бы мы оба.
— Ты мог бы просто… — начала оправдываться, но он резко повернулся ко мне лицом.
— Я мог бы оставить тебя там. — Он смотрел прямо в мои глаза, и в его взгляде не было заботы. Только злость. И что-то ещё. Что-то, от чего его лицо стало ещё жёстче.
Но он не оставил меня там. Сказать в свое оправдание было нечего. Размяла запястье. C некоторых пор ненавижу эти стеклянные гробы, и панорама звезд вовсе не радует. Брр… ну и взгляд.
— И все же? Куда мы идем?
— Ты к себе, а я к себе. — исчерпывающий ответ, ничего не скажешь, cловно и не было предыдущей вспышки агресии.
— A…
— Когда пришлют инструкцию — поговорим. — вот же ш, словно специально вызывает неловкость, и без слов давит на чувство вины.
— Ладно… — я тоже в молчанку играть умею, извинений от меня не дождётся, не виновата я, что их монаршество бешеным оказался.
Стоило лифту остановиться в моем секторе, поспешила уйти из таких гостеприимных объятий стеклянной колбы. Мастер Коф Шордан поехал дальше. Не буду я перед ним извиняться! Виски все еще слегка пульсировали. Не сейчас… Может, чуть позже всё-таки попросить прощения? Неудобно как-то получилось.
Когда я пришла к себе, то из-за головной боли просто вырубилась. Но самое смешное и парадоксальное, что предварительно перед моими глазами высветилось окно уведомления:
"Пользователю нужен отдых. Уровень энергетического истощения критичен. Рекомендуемый протокол: глубокая нейронная регенерация."
ТВОЯ ЗАДАЧА: «Отвали!» — мысленно прорычала я, прежде чем бессознательно погрузиться в сон.
ШИАРДАН
Он шёл быстро, слишком ровно для человека, у которого внутри всё звенело от напряжения. Только когда дверь кабинета закрылась за его спиной, позволил себе остановиться и тяжело опереться на металл. Вдох. Выдох.Не помогло.
Шиардан резко развернулся и со всего размаху ударил по перегородке. Глухой звук прошёл по комнате. Ещё удар. И ещё. Потом он прижался лбом к холодной поверхности и сквозь зубы выдохнул:— Сортов Ронан...
Обычно подобные выходки кузена не трогали его. Унижение давно перестало быть чем-то новым. Оно стало привычным фоном, ещё с тех времён, когда Ронан, будучи юнцом, пользовался любой возможностью показать, кто из них “законный”, а кто — досадная ошибка рода. Шиардан давно научился не реагировать. Более того, холодное равнодушие всегда бесило Ронана сильнее любой открытой ненависти.
Но сейчас внутри не отпускало.Не из-за боли. Не из-за тока. И даже не из-за самого наказания. Он медленно откинул голову назад и уставился в потолок. Ответ был слишком очевиден, чтобы от него отмахнуться. Эльвира.
Вернее, не она сама, а отголосок её восприятия, который застрял внутри него, словно осколок. Именно это и возвращало его к сцене в зале раз за разом. Не собственная боль. Её реакция на эту боль. Её страх. Её вспышка вины. Её гнев на Императора.
Шиардан с раздражением стукнулся затылком о дверь. Связь уже работала. Глубже, чем он рассчитывал. Организм ещё не успел перестроиться после Релланиса, а вместо нормального баланса получил резонанс с чужой нейросетью — хаотичный, резкий, неустойчивый.
У вирассов такие вещи держались на тройственном контуре, где нагрузка распределялась между всеми. А здесь всё било в одну точку. На него. И на другом конце был человеческий мозг, который даже не понимал, что именно с ним происходит.
— Какого харюша... — тихо выдохнул он.В висках пульсировало. Мысли шли рвано, с перебоями, будто чужие импульсы то и дело врезались в его собственный ритм. Он чувствовал не только себя. И это бесило сильнее всего.
Он оттолкнулся от двери и прошёл к столу. Император дал две недели на новый учебный план, и Шиардан заставил себя сесть. Открыл интерфейс, вывел расписание кафедры, начал собирать блоки занятий, симуляции, адаптационные модули.
Строки расплывались.
Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться, в сознание вклинивалось чужое: короткий вдох, натянутая тишина, вспышка тревоги. Её тревоги. Её проклятая привычка держаться до последнего, даже когда внутри всё уже сыпалось.Он резко сжал переносицу.
Текст перед глазами поплыл окончательно.Шиардан откинулся в кресле, закрыл глаза — и тут же понял, что сделал это зря.Вместо темноты пришли обрывки чужих ощущений.
Одиночество. Холод. Неловкая злость на себя. Страх перед Ронаном, который она давила изо всех сил, чтобы не показать. И ещё — эта почти детская, нелепая, упрямая попытка не распасться, сохранить лицо, когда всё вокруг давило сверху.Судорога прошла от висков к затылку.
Он резко поднялся, будто мог физически стряхнуть с себя этот поток, и почти сразу направился в спальню. Скинул верх формы, лёг поверх покрывала и уставился в темноту. Организм требовал отключки. Но и сон не дал передышки. Его снова накрыло. На этот раз глубже.
Матрица цифр. Белёсая пустота. Её раздражение, смешанное с ужасом. Попытка шутить на краю нервного срыва. Ярость на систему. На себя. На всех, кто не пришёл. И под всем этим ... жёсткое, упрямое: я всё равно не сдамся.
Шиардан проснулся рывком.Простыня сбилась, тело было в холодном поту, сердце колотилось так, словно он только что вышел из боя. Несколько секунд он просто сидел, уперев локти в колени, и пытался выровнять дыхание. Бесполезно. Связь не ослабевала.
Он подошёл к зеркалу. Из отражения на него смотрел не куратор кафедры и не хладнокровный инструктор, а измученное, злое существо с тёмными кругами под глазами и напряжённой челюстью.— Это временно, — произнёс он вслух, будто хотел убедить не разум, а тело. — Просто сбой.
Слова прозвучали неубедительно.Да, он сможет адаптироваться. Да, он уже доказал себе главное: способен формировать нейронную связь, несмотря на всё, что
