И несмотря на то, что Игра на Земле еще официально в очередной раз не началась, и моя магия не работала, все мои параметры были при мне, и я не был такой уж легкой добычей.
Я был сильнее, быстрее и крепче, чем любой среднестатистический землянин, и вполне мог бы отмахаться от стайки гопников или случайного ночного грабителя. Конечно, Кабана вряд ли можно было назвать среднестатистическим, он был качок, бывший люберецкий хулиган, спецназовец с навыками ближнего боя, этакая бюджетная версия Василия, но все свои деньги я бы на него не поставил.
Стас через голову стащил наплечную кобуру, бросил ее на водительское сиденье, повращал головой, разминая шею, и принялся хрустеть костяшками пальцев. /то у них с Василием общее…
— Ну что, шпион, не передумал?
— Ты меня на понт не возьмешь, начальник, — сказал я.
— Ладно, ек-макарек. Вали его, Стас.
Стас пошел на меня, но очень неторопливо, как и положено настоящему бугаю. Я напрыгнул на него, пнул в колено, зарядил двушечку по корпусу и отскочил в сторону.
Он… ну, я не скажу, что он даже не покачнулся, но я ожидал большего.
— Это что сейчас такое было? — спросил Кабан.
— А я тебе говорил, что это не простой человечек, ек-макарек, — назидательно сказал ему дед Егор. — Смотри, как бы он тебя вообще не уработал.
Рядом с нами остановилась пара прохожих.
— А что здесь происходит?
Дед Егор засветил им свои "корочки".
— КГБ. Проводим комплекс оперативно-воспитательных работ, ничего интересного. Идите по своим делам, товарищи.
Товарищи ушли, даже не оглядываюсь. То ли комитету тут безоговорочно доверяли, то ли предпочитали не связываться.
Кабан сделал обманное движение, а потом попробовал взять меня в захват. Я увернулся, еще разок влепил ему слева по корпусу и отскочил.
Стратегия не работала, работать по корпусу не было никакого смысла, пресс у чувака был железный. А еще у него руки длиннее, и веса больше килограммов на пятьдесят.
Жалко, у меня своей Клавдии нету…
— Знакомая какая-то манера боя, — заметил Кабан. — Из бывших, что ли?
— Все спецслужбы дерутся одинаково, — сказал дед Егор. — Ну, плюс-минус, ек-макарек.
— Не-не, — сказал Кабан. — Тут наша школа чувствуется.
— Да откуда у шпиона наша школа? — удивился дед Егор. — Ты что такое несешь, ек-макарек?
Мне, конечно, эти слова Кабана польстили. А ведь мне физрук только пару приемов показал и главные принципы объяснил…
Кабан снова замахнулся, я снова ушел, отработав по корпусу.
— Притомился я что-то на жаре, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Закончу, пожалуй, ваше вальсирование.
И потянул свой маузер из кобуры.
— Ладно-ладно, — сказал я. — Давайте все-таки оставаться в цивилизованных рамках.
Тут надо уточнить еще кое-какой момент.
В принципе, огнестрельное оружие в Системе не рулило, потому что прокачанная под кап ловкость позволяла игрокам уворачиваться от пуль, и я с несколькими такими индивидуумами даже знаком был.
Но сам я подобной ловкостью не обладал, до капа мне еще было далеко, да я вовсе и не собирался его достигать, и, вообще, бегать наперегонки со снарядом из стариковского маузера было мне не по статусу.
Поэтому я решил, что я уже достаточно не прогнулся, и можно перейти к дальнейшим переговорам.
К нормальным, а не тем, которые любил проводить Чапай.
— Как по мне, так стрелять друг в друга — вполне цивилизованный метод, — заметил дед Егор. — Вот если мы я тебя попытался камнями забить или на кол там насадить, это было бы варварство, и может быть, даже мракобесие местами. Или если бы он тебе на шею коленом наступил, тут тоже могли бы вопросы возникнуть. А пуля вполне в современные цивилизационные тренды вписывается, ек-макарек.
— Но я уже и так согласен с вами прокатиться, — сказал я.
— Это разумный подход, — согласился дед Егор. — Впрочем, колено я тебе прострелить и в машине могу.
— А может не надо, Егор Михайлович? — поинтересовался Кабан. — Вы-то можете, а мне потом опять чехлы стирать и салон отмывать.
— А может, и не надо, — согласился дед Егор. — Посмотрим, как у нас разговор сложится.
Он подвинулся, и я сел в машину. Кабан нацепил обратно свою кобуру и тоже сел в машину.
В салоне было темно и прохладно, и, кроме нас троих, больше никого не было. Кабан крутанул руль и тронулся с места.
— Ну, рассказывай, — сказал дед Егор. — Что ты мальчику дал?
— А вы это у него еще не отобрали, что ли? — удивился я.
— Если бы отобрали, я бы не спрашивал, — сказал дед Егор. — Мы, конечно, теперь к парнишке присмотримся, глаз с него сводить не будем, но и прессовать по-взрослому пока нет необходимости. Так что ты ему дал?
— Рулон бумаги, — сказал я.
— Зачем?
— Это его пропуск.
— Пропуск куда?
— Не куда, а откуда, — сказал я. — Отсюда.
— Завербовать его вздумали, значит? И что в нем такого ценного?
— Слушайте, — сказал я. — А вы думаете, я на самом деле кто?
— А мы не думаем, — сказал дед Егор. — Мы ждем, пока ты сам нам это поведаешь, ек-макарек. Кто то, откуды ты и зачем такой красивый здесь отираешься. Что в этом парне такого ценного?
— У него большой потенциал.
— Да? А так сразу и не скажешь, — дед Егор потер небритый подбородок.
— Как вы на меня вышли? — спросил я.
— Да ты наследил, как стадо бегемотов на футбольном поле, — сказал дед Егор. — У наших граждан, понимаешь ли, установка все подозрительное отслеживать и сообщать об этом, куда следует, а ты с самого утра себя очень подозрительно вел. Цепочка эта в ломбарде, отсутствие паспорта, потом телефон сразу пошел покупать… Как будто ты не местный, и когда я говорю "не местный", я не имею в виду "не наш, не советский", а, так сказать, более широкий смысл этого слова использую, ек-макарек. Так что я думаю, ты оттуда.
С этими словами он ткнул пальцем в потолок, явно используя более широкий смысл этого жеста.
— Оттуда, — согласился я. Если они хоть немного в курсе, то так даже проще.
— Уже что-то, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Первый раз ты засветился в ломбарде. Цепку мы твою конфисковали… в смысле, залог выкупили, сейчас эта штука в лаборатории, и я готов поставить свой годовой оклад против дырявого сапога, что результаты экспертизы нас удивят. Оценщица связалась с нами, а дальше мы отследили твой путь по камерам. В обе стороны, кстати. И водителя нашли, который тебя где-то посреди леса подобрал. Вот в лесу у нас камер нет, поэтому мы не знаем, с какого летающего блюдца ты у нас высадился и где оно сейчас припарковано.
— Оно улетело, — сказал я.
— Хорошо, что не утонуло, ек-макарек, — сказал дед Егор. — У нас тут на прошлой неделе такие дожди шли, что я временами думал, что опять в Венеции. Где ты, кстати, на нашем так хорошо балакать научился?
— Да я местный, — сказал я. — Был когда-то.
— И что заставило тебя эмигрировать?
— Скоро сами поймете, — сказал я.
— Как скоро?
— Точно не скажу. Может быть, уже завтра, а может быть, через пару лет. И лучше бы, чтобы то было не завтра.
— Для кого лучше?
— Вообще, — вздохнул я.
— Ладно, — сказал он. — Теперь давай поговорим без всяких экивоков, ек-макарек. Система?
— Придет.
— Но неизвестно, когда?
— Именно так.
— Как это будет? Зомби, кровь, кишки, мозги наружу?
— Скорее всего. Но это сначала.
— А потом — вторжение?
— Почти сразу, — сказал я.
По правилам Игры, вторжение начинается, когда первый из игроков нового мира достигает сотого уровня. На это обычно около недели уходит, плюс-минус. Но около недели на это уходит в абсолютно новом мире, а здесь же достаточно, чтобы кто-то из уже прокачанных игроков вошел в свой старый аккаунт.
А игроков выше соточки тут — миллионы. И даже если круглосуточно и при помощи всех средств массовой информации крутит предупреждение, что так лучше не делать, кто-нибудь все равно войдет.
