— А что еще ты можешь с ними сделать?
— Я не знаю, — сказал Виталик. — Но геноцид, пусть даже и нежити, уже не кажется мне такой же веселой идеей, как раньше. Тем более, что этот геноцид мне пытается навязать Система, против которой мы когда-то боролись.
— Так не жги, — сказал я.
— А если они прыгнут?
— Тогда у тебя не останется выбора.
— И мне придется их жечь, — сказал Виталик. — Но знаешь, я тут недавно выяснил, что очень не люблю оказываться в ситуации, где у меня нет выбора.
— Никто не любит, — сказал я.
— Ты что-то задумал, — сказал он, и это был не вопрос.
— Пока ничего конкретного, — сказал я.
— А на брифинге выглядело так, как будто у тебя есть план.
— Ты же меня знаешь, Виталик, — сказал я. — Где я и где долгосрочное планирование?
— Ну да, — сказал он. — Главное в драке…
— … это красиво в нее ворваться, — сказал я. — Кстати, о драках. У тебя есть нож?
— Конечно, — сказал Виталик и вытащил из инвентаря мачете. — Такой подойдет?
— А ничего поскромнее у тебя там не завалялось?
— Вот такой еще есть, — сказал он, убирая мачете и доставая швейцарский перочинный ножик. — Но это только чтобы грязь из-под ногтей выковыривать.
— Пойдет, — сказал я. — Я тут вроде как и не харакири задумал.
Он передал мне нож, я вытащил лезвие и резанул себя по ладони.
— И правда, не похоже на харакири, — согласился Виталик. — Разве что ты решил зайти очень издалека.
Я протянул нож Виталику и помахал ему окровавленной рукой.
— А могу я задать вопрос?
— Можешь, но потом.
— Ладно.
Он резанул себя по ладони и мы обменялись рукопожатиями.
— А ты уверен, что это именно так работает?
— Нет, — сказал я. — То есть, не до конца. Но тут, черт побери, магия, а магия — это символизм.
— Ну и сколько наноботов изначального мира ты мог передать мне таким способом? — спросил Виталик, протирая зажившую ладонь. — С учетом того, что они в естественных условиях не размножаются?
— Это больше, чем ничего, — сказал я. — Просто мне так спокойнее.
— Ну тогда ладно, — сказал Виталик. — Пусть тебе будет спокойнее.
Я докурил сигарету и убрал окурок в инвентарь. Пепельницы тут не было, а мусорить во внутреннем дворцовом садике Кевина мне не хотелось.
— Я еще о Федоре хотел спросить, — сказал Виталик. — Слушай, а он на самом деле может… то, что он говорит?
— Он может, — заверил его я. — Этот уже не тот Федор, которого мы знали на Земле. Он возмужал.
— Скорее, просто прокачался, — сказал Виталик.
— В данном контексте разница не так уж и велика, — сказал я.
— Наверное, — сказал Виталик. Судя по тону, разговор о Федоре был ему не слишком интересен, но он не знал, как подступиться к теме, которая действительно его волновала.
И, в принципе, я догадывался, о чем он заведет речь.
Поэтому не стал ему мешать. Даже напротив, я решил ему помочь, поэтому достал еще одну сигарету и прикурил.
— В космосе от этого придется воздержаться, скорее всего, — запасной корабль у Магистра небольшой, не стоит прокуривать его насквозь. Вдруг фильтры какие-нибудь забьются или еще какая-нибудь важная фигня крякнет.
— Ты уверен, что хочешь лететь один? — спросил Виталик.
— Да, — сказал я. — Так оно спокойнее. Каждый раз, когда я беру кого-то с собой в такую вот опасную миссию, с этим кем-то может произойти какая-нибудь нездоровая фигня.
— А с тобой, типа, не может?
— Может, — согласился я. — Но я-то уже привычный.
— Но вдвоем…
— Ты не себя, часом, имеешь в виду? — уточнил я. — У тебя там целая страна, между прочим. И потенциальное вторжение. И с зомби надо что-то решать.
— Ладно, не себя, — сказал Виталик. — Но хоть кого-нибудь.
— Давай честно, — сказал я. — Это вообще довольно сомнительная идея с разведкой. В лучшем случае я просто прилечу туда, покручусь на орбите и прилечу обратно, потеряв пару недель времени. Я не уверен, что кому-то еще тоже стоит их терять.
— А в худшем?
Я пожал плечами.
— Все мы взрослые люди, — сказал я.
— А ты уверен, что вообще хочешь туда лететь?
— Я не уверен, что ты правильно формулируешь вопросы, — сказал я. — Эта проблема не находится в плоскости “хочу-не хочу”. Она находится в плоскости “надо”.
— И почему ты считаешь, что надо?
— Потому что Магистр очень хочет устроить геноцид, — сказал я. — И я хочу узнать причину.
— Возможно, он просто реагирует на угрозу, — сказал Виталик.
— Возможно, — сказал я. — Но можем ли мы быть уверены, что его реакция адекватна?
— У тебя тут провал в логике, ты в курсе? — спросил Виталик. — С одной стороны, ты не доверяешь Магистру в его желании развязать войну, равных которой еще не было, а с другой, ты вполне доверяешь его космическому кораблю. А что, если он прилетит не туда? Или тупо взорвется где-нибудь в космосе?
— Тогда ты за меня отомстишь, — сказал я.
— Без базара, — сказал Виталик. — Но ведь вопрос не в этом. Ты ведь даже не умеешь управлять космическим кораблем.
— Вообще-то, уже умею, — сказал я.
Книгу навыков вручил мне, как ни странно Кевин.
С другой стороны, вообще ни разу не странно, мало ли, каких диковин не завалялось в его обширной, славящейся на все системные миры, библиотеке. Вот и обучающий всем премудростям космического пилотажа талмуд там нашелся.
Книгу я уже изучил, благо, очки навыка у меня имелись в изрядном количестве, и новые знания уложились где-то внутри моих чертогов разума. Я пока не чувствовал их присутствия, но знал, что как только они понадобятся, они тут же всплывут из глубин.
Так тут это обычно и происходит.
И то, что книга была получена не от Магистра, немного успокаивало мою паранойю.
— И ты даже знаешь, куда лететь? — скептически осведомился Виталик.
— Точные космические координаты мне неизвестны, — сказал я. — Но общее направление я знаю. И пойму, если корабль вздумает полететь куда-то не туда.
— И ты узнал их…
— Находясь в инфосфере.
— Ну да, оттуда ты все и почерпнул, — вздохнул Виталик. — Очень удобно.
— На самом деле, не очень, — сказал я. — Для этого мне пришлось умереть.
— Удивительно, что после смерти ты стал интересоваться такими вещами, — сказал он. — Всегда доводишь начатое до конца, да?
— Типа того, — сказал я. — И я думаю, что с кораблем Магистр будет играть честно.
— Да с чего бы?
— Он мутный тип, — сказал я.
— И довольно неприятный.
— И довольно неприятный, — согласился я. — Но в том, что касается наших с ним отношений… Бывало, он недоговаривал или сознательно утаивал часть информации, но слово свое держал.
— Ты же понимаешь, что это частные случаи, по которым нельзя судить?
— Подумай вот о чем, — посоветовал Виталику Магистр, выходя из-за деревьев метрах в десяти от нас. — Я мог бы просто упереться и не дать ему корабль.
— Ты подслушивал, — сказал Виталик.
— Не благодарите, — сказал Магистр. — Так вам не придется ничего мне пересказывать.
— Как давно ты здесь?
— Достаточно давно, мой юный друг, на которого давит проблема морального выбора, — сказал Магистр. — Жечь или не жечь, вот в чем вопрос.
— Мутный и неприятный, — сказал Виталик.
— А ты думаешь, ты — душа общества, что ли? — поинтересовался Магистр. — Чем человек старше, тем мутнее и неприятнее он кажется окружающим. Потому что у него свои резоны, и они не могут их понять хотя бы в силу недостаточного жизненного опыта. Мутный? Да. Неприятный? Есть такое. Собираюсь подстроить Чапаю космическую катастрофу? Да ни в коем случае.
— А ты сказал бы, если бы собирался?
— Конечно, — сказал Магистр. — Прямота и честность — вот мой нынешний девиз. Они здорово экономят время. Можете проверить прямо сейчас, задайте мне любой вопрос, и я отвечу на него прямо и честно.
— Почему ты так хочешь истребить другую цивилизацию?
— Потому что ее существование угрожает Системе, — сказал Магистр.
