посмотрели на меня. Видать, их Голоса были подавлены, поэтому они не получали подсказок.
— Меня зовут Ашур, — нехотя сказал седобородый.
— Прости, уважаемый, но я не могу вспомнить обстоятельств нашей встречи. Мой Внутренний Голос всё забыл.
— В первый раз мы виделись почти четверть поколения тому назад. Ты был младшим учеником и состоял в отряде славного рода. Ты и твои товарищи служили подручными небесной стражи во время налёта на притон, расположенный на Ветроломе Моваха.
Я моментально вспомнил памятное для меня событие и того небесного стражника, бывшего нашим старшим на время операции. Помнится, я гордился, что открыл растение-дверь, перегородившее нам дорогу на вершину ветролома.
— Велика летающая твердь, а все друг друга знают, — усмехнулся Диаба. — Я тоже помню ту несчастную для нас ночь, когда вы захватили одну из наших немногих башен, способных долететь до Дивии. Мы только начали наши полёты на ветроломы, чтобы скупать грибную муку и получать слепки скрижалей. Этой башней управлял один из моих внуков. Вы его убили.
— Скоро, неуважаемый, и тебя убьём, — заявил Ашур и без слюны плюнул в Диабу.
Остальные пленники повторили его сухой плевок. У женщины слюна нашлась — жалкая белая капелька повисла на ткани халата Диабы.
Я испытал жалость к этим несчастным. Им казалось, что они проявили бесстрашие и выказали презрение к падшему и низким грязеедам. Когда-то и я точно так же обращался к Диабе, точно так же сплёвывал и называл его неуважаемым. Как же я был недальновиден! Диаба в сотни раз опаснее, чем сейчас казалось Ашуру и остальным пленникам. И опасен не только своим умом, но умом Чуари Гонк.
Эти пленники ещё будут благодарить Создателей, если их отправят на работу в Нутро Отшиба или в Кузницу Победы, а не порубят на куски, приготовив из них замороженные бифштексы для грязных колдунов.
— Да, Самиран, всё так, — посмеиваясь, сказал Диаба, обернув ко мне свою маску. — Вот за это мы и прозвали их носогордыми.
Я с силой провёл по лицу рукавицей, жалея, что не надел маску. Видать, размышления отчётливо отразились на моём лице, и Диаба без труда распознал их.
— Стоя по уши в грязи, лишённые озарений, носогордые продолжают думать, что они — высшие, а мы — грязь под их ногами. Очень немногие из так называемых высших понимают, что выбранный ими Путь завёл не туда.
— Что с ними будет?
Диаба махнул рукой. Ко мне подошёл один Глашатаев Просвещения с шкатулкой в руках. Вынул из неё кристалл озарения и протянул мне.
Внутренний Взор показал, что это «Правдивая Беседа» светлой ступени, созданная неизвестным мастером из сословия «Способствующих Равновесию».
Зажав кристалл в кулаке, спросил:
— Почему я?
— Ну как же? — радостно вскинулся Диаба. — Я слышал, что ты допрашивал захваченных в плен героев Свободной Вершины? И добился от них чуть большего, чем я рассчитывал. Ты отличный дознаватель.
— Не разумнее ли, если их допросит кто-то из вождей?
— Нет, Самиран. Допрашивать будешь именно ты. А я оценю добытые тобой знания.
— А если я не хочу?
— Попробуй. Не захоти.
Я сделал последнюю попытку уйти от навязанной ответственности:
— Но я не знаю, что именно спрашивать. Что ты хочешь узнать от них?
Диаба ответил без смеха в голосе:
— Допрашивай, как врагов. Как если бы от этого зависела твоя жизнь.
Прекратив сопротивляться, я пустил грани кристалла по нужным линиям и обвёл вокруг лица Ашура овал света.
✦ ✦ ✦
Угрозы Диабы, даже высказанные полушутливым тоном, нельзя игнорировать. Я обязан выведать у Ашура и остальных пленников наиболее полезные для Свободной Вершины знания. Поэтому я не стал хитрить и тянуть время, спросил прямо:
— Знает ли Совет Правителей, где расположено царство Свободной Вершины?
— Мне ничего такого не известно.
— Какие приготовления в воинстве Дивии произвёл Экре Патунга для подготовки к нападению на Свободную Вершину?
— Да откуда мне знать, чем занят господин Патунга? — искренне ответил Ашур. — К тому же, уважаемый, сам подумай, кто допустит его к управлению воинством?
Тут я удивился:
— Разве Экре Патунга не первый старший воинства Дивии?
— Нет. Теперь первый старший у нас господин Кохуру.
— Который из них?
— Рено Кохуру.
— А Патунга?
— Они приняли их старшинство.
— Между ними была родовая война?
— Нет.
— А кто второй старший воинства Дивии?
— Господин Патунга.
— Да поглоти тебя грязь, называй имена! Этих Патунга много.
Я сам не ожидал, что буду так резок к Ашуру. Будто он и впрямь мой враг. Это было странно, так как недавно я искренне жалел его и хотел хоть как-то помочь. «Правдивая Беседа», как положено любому озарению, работала в две стороны, то есть немного воздействовала и на меня.
— Котахи Патунга, — испуганно поправился Ашур. — Уважаемый и светлейший господин Котахи Патунга.
Я повернулся к Диабе:
— Видишь, мои знания об обстановке в Дивии устарели за это время.
— У нас у всех устарели. Продолжай допрос.
Я вернулся к Ашуру:
— То есть Кохуру и Патунга не враги?
— Они заключили первый в истории их родов договор о нерушимой дружбе и союзничестве.
Удивительные новости!
— А как это восприняли другие воинские рода?
— Да мне откуда знать? Мне такое не сообщают. Я простой небесный стражник, из семьи, подчинённой роду Нефеш.
Я сам додумал, к чему мог привести союз заклятых врагов.
Теперь ни один воинский род не превзойдёт их объединённые усилия в Совете Правителей. Да что там воинские рода? У Кохуру и примкнувшим к ним Патунга сложилось такое большинство в Совете Правителей, которое перевесило в голосовании коалицию Гуро Каалмана, учителей и торговцев. Наверняка, Поау примкнули к этому союзу, так как им некуда было деваться.
Изменения расстановки сил в Совете повлекут изменения в военной стратегии Дивии. Небесные воины не будут осторожничать и беречь экономику низких царств, как это делала коалиция мирных предназначений. Они и дивианскую экономику беречь не будут — бросят все ресурсы на войну.
— А какие новости из Совета Правителей?
— Разные, уважаемый. Что ты хочешь узнать?
— Что ты слышал в последний раз от глашатаев на рынках?
— Знаешь, друг, я на рынки не хожу, этим жена занимается…
Допрос с «Правдивой Беседой» требовал точных вопросов. Так как ответы допрашиваемых всегда были прямолинейными.
— А на площади что слышал?
— На какой именно?
— Да на любой, грязеед ты паршивый!
Я с трудом подавил вспышку злости. Нет сомнений, что это — побочный эффект «Правдивой Беседы». Раньше я не обращал на него внимания, так как и без побочного эффекта был зол на пленных. Заодно понял, почему мама Самирана допрашивала меня с неоправданной резкостью.
