в дикую истерику. Но все же он взял себя в руки и ответил:
— Ты оказываешься в комнате и находишься там минут десять. Там будет информация о тебе. Твои достижения, карта знаний, кто тебя убил и когда, даже может записаться кусочек видео этого момента… Точно, вспомнил! — Его глаза округлились, и появилась надежда. — Мне показали, как Сфинга откусывает мне голову, очень был жуткий и болезненный момент, и я долго потом не мог прийти в себя. Тут ведь все ощущения как по-настоящему, я имею в виду смерть. Ты так же чувствуешь боль и кричишь, когда тебя касается огонь. Но этого мало, память-то не вернется… только момент смерти.
— Ужас, аж до мурашек, — ответила я и вдруг вздрогнула.
В этот момент адреналин, наверное, спал и раны дали о себе знать. Мучительная боль проникала в мой мозг, не давая покоя. Каждая клеточка тела пульсировала от непереносимого дискомфорта. Слезы наворачивались на глазах, но я настойчиво сдерживала их. В этот момент было важно оставаться сильной и не поддаваться слабости. Мои руки были в крови, ноги разбиты и покрыты ссадинами. С каждым движением спина ныла от боли, словно там скрывались глубокие раны. Раздирающая боль пронизывала каждый нерв моего тела, заставляя меня осознать, что я уже на грани своих физических возможностей.
Я знала, что если я не найду способа справиться с этой болью, то она может отправить меня в обморок или я умру от потери крови. А умирать мне было нельзя, иначе план общества Туле осуществится. Поэтому я начала глубоко дышать и старалась сосредоточиться на чем-то приятном. С трудом скрывая, что мне плохо, я улыбнулась Ивану и спросила:
— Как вы добрались до этого места? Где телепорт?
Не успела я услышать ответ, как вдали послышались голоса, много голосов.
— Ложись, быстро, — крикнула я Ивану и рукой разом приложила его к земле. Он уткнулся своим зареванным носом в землю и попытался успокоиться. Я тем временем приподняла голову и стала наблюдать. К периметру приближалось около десяти человек, все в военной форме.
— Кто это? — шепотом спросила я у Ивана и потрепала его за плечо. Он уже был весь холодный. Что⁈ Я приподняла его голову и увидела, как из его рта вытекает пена. Потом посмотрела на его одежду, она была частично покрыта белой паутиной. Он был как бы окутан ею. Паутина вдруг зашевелилась и медленно стала двигаться по нему, распределяясь по его телу. Я чуть не закричала, но, взяв себя в руки, резко отползла в другую сторону. С трудом дыша, я попыталась успокоиться. Дыши, Дина, дыши!
В этот момент я услышала идущих в мою сторону военных и притихла.
— Не пойму, что случилось, но этот узел периметра нарушен и не работает, — сказал один из военных, в профиле было написано, что он техник.
Они двигались в мою сторону, и я практически прожгла землю под собой, а точнее, как броненосец, зарылась в нее сантиметров на десять примерно.
— Дежурные вчера доложили, что отправили туда команду техников, тут где-то есть брешь, — продолжил свой рассказ техник.
Командир в этот момент стал оглядываться по сторонам. И я наконец смогла разглядеть его, это был Петрович. Вот я вляпалась!
— Доложить — доложили, а где техники с отчетами? Это же вчера было, в обед? Так? А сейчас уже утро! — грозно прорычал Петрович.
— Так, вчера в обед они прошли за периметр и не вышли. Правда фиксация об это есть только на камерах. Значит действительно есть неполадки раз сканер их не зафиксировал. Утром, на камере заметили, что кто-то вышел, — ответил грустно техник.
Вот те на! Я думала, что сейчас часа два-три, но вчерашнего дня. А сейчас утро следующего дня! То есть мы зашли туда в обед вчера, а вышли с Иваном утром на следующий день.
— Недавно был очень мощный взрыв, который нарушил целостность периметра в этом месте и еще в нескольких точках. Ждем видео от инженеров с базы, чтобы понять, что тут произошло и кто проходил тут недавно, — ответил техник.
Вдруг один из военных подбежал к Петровичу и протянул ему планшет.
— Вот видео, там вышло вместо четырех техников два, еле живые. Один нес другого на своих плечах. Они где-то тут упали.
И он показал в сторону тех кустов, в которых мы были с Иваном буквально десять минут назад. Я еще глубже зарылась и опустила голову. В этот момент они стали осматривать то место, я была от них в двух метрах. Сердце колотилось со всей силой.
— Пусто. Значит, ушли либо умерли и возродились на базе. Надо проверить списки возродившихся, — сказал техник.
— Хорошо, поехали на базу, тут уже нечего делать. Большая игра переносится на неделю. Нам нужно время все починить, — сказал Петрович.
Голоса их стали удаляться. Я же лежала минут десять и практически не дышала. Боже, ну почему я не умею сначала думать, а потом что-то делать! Как мне теперь выпутываться из всего этого! Как мне выбраться? Машу позвать? Стыдоба!
— Хорош валяться, вставай, — услышала я около своего уха грозный голос Петровича.
Я так давно не кричала, от испуга я вылетела из своих окопов пулей.
— А-а-а!
— Так, успокойся и выдохни. Тебя уже вся твоя команда опять с собаками ищет. Смотри, войдет в привычку пропадать! — Петрович улыбнулся и похлопал меня по плечу.
— Я… Да я… — смогла с трудом выдавить я из себя. После уткнулась в плечо Петровича и разрыдалась. Он обнял меня по-отечески и сказал:
— Ну все позади, дочка, главное, нашлась, жива и здорова. А вот психику свою береги, нечего ходить и искать на свою голову приключения в одиночестве.
— Да я… не одна была… — ответила я сквозь слезы.
— Не одна, это верно. Но без прикрытия тылов. Поверь мне, дочка, надо всегда об этом думать и быть начеку, — сказал Петрович.
— А как вы меня нашли? — удивленно спросила зареванная я.
— Я не просто так командир базы Север, — задумчиво начал Петрович, потом посмотрел на меня и, вытащив свой платок, отдал его мне и продолжил: — Когда ко мне вчера, вся в слезах, прибежала поздно вечером Клавдия, я смог сопоставить сказанную ею информацию с возникшими проблемами в Туманном лесу.
Заметив мой расстроенный взгляд, он продолжил:
