лучше нас четверых. Но я не знал о его местонахождении, как и ребята. Это было необычно, но не неслыханно. Мы и раньше работали с такими, как он. Письма заинтриговали меня. Это было поэтично, загадочно, даже артистично — посылать пустое письмо на каждый адрес, где она жила. Это казалось слишком креативным для него. Но Дьявол был прав, этот человек любил погоню. Так же, как и я. Мне нравилось убивать.
Страх этой милой девушки заставил мой член упираться в брюки в тот день, когда она вошла в мой кабинет. Он танцевал и покалывал на моем длинном языке. Я представил себе вкус ее страха, если бы она узнала, кто я такой. Что, если я покажу ей хоть мельком, заставлю посмотреть…
Но я не причинял вреда женщинам. Эта мысль была непостижимой и посылала импульсы ярости в мою кровь. Моей смертельной добычей были способные, взрослые хулиганы, обидчики, такие же психопаты. Они заслуживали того, чтобы я их преследовал. Мои необычные противники были совсем другой историей, и я предполагал, что скоро встречусь с некоторыми из них на Hallows Fest.
Однако, то, что интересовало меня лично, то, на чем я зациклился в данный момент, являлась она. Этого не должно было случиться. Она не была частью плана, не совсем. Я не менял масло Флоренс Дженкинс перед тем, как расправиться с ее старым учителем, который домогался ее. Я не приглашал Джордана Керра в группу поддержки, прежде чем похоронить его бывшего парня за избиение. На всех новостных каналах появились кадры с камер видеонаблюдения, где мужчина в шляпе похищает подростка возле автомойки в четырех городах отсюда, но я не проверил родителей мальчика даже после того, как позволил Ониксу полакомиться кровью, пока я резал больного на куски и сбрасывал несколько мешков с никчемным телом в озеро Эш. Этот засранец сбежал прямо в Эш-Гроув, мы даже не успели на него поохотиться.
Так почему я разговаривал с Блайт?
Почему я не мог уйти с ее улицы и вернуться домой? Я сказал себе, что прослежу за ней, потому что это означало найти ее отчима. Если бы он следил за ней, я бы, блядь, следил за ним. Но черт возьми, если бы я мог уехать. Она являлась просто меткой. Средством для достижения цели, чтобы удовлетворить мою потребность убивать. Мне было скучно, неспокойно. Мои способности ослабли в спячке настолько, что я даже не мог почувствовать ее без помощи технологий. Это был мой путь к тому, чтобы принести монстру внутри меня жертву крови, чтобы он не задушил меня во сне. Это был чистый эгоизм. Желание, рожденное кровью, насилием и хаосом. Мне не было дела ни до чего и ни до кого, и, в первую очередь, до человеческой женщины, которую я только что встретил.
Но мысли раскачивали свои цепи и метались в моем сознании.
Почему я не спал всю ночь, глядя на фиолетовое свечение?
ГЛАВА 7
Блайт
ФИЛЬМ УЖАСОВ «АЛЛЕЯ ПОЗОРА»
«Я получаю огромное удовольствие от каждого мгновения своей жизни, потому что смерть все время очень близко наблюдает за мной, и смерть может меня поймать. И каждые пять минут, когда смерть не ловит меня, я получаю огромное удовольствие.»
Сальвадор Дали
Эймс снился мне всю ночь. Как он вытирал машинную смазку со своих толстых пальцев. Этот дурацкий локон волос, который я хотела убрать, чтобы увидеть его лицо. Я думала, как бы уютно устроилась у него на коленях, пока он сидел в офисном кресле… я проснулась мокрой. В буквальном смысле.
Сев, протерла глаза и зарылась руками в промокший плед. Начала вспоминать, не заснула ли я с открытой бутылкой воды, поскольку половину двуспальной кровати занимали банки из-под газировки и косметика. Откинув одеяло, опустила босые ноги на пол. Мутная холодная вода коснулась пальцев ног. Выругавшись, я опустилась на колени и вытащила из-под кровати свою коробку. Вода. Все открытые продукты были испорчены: полупустая банка арахисового масла без крышки, буханка хлеба, пакет чипсов. Я вытащила пачку конвертов — письма. Сохранила каждое пустое письмо, которое получила от своего обидчика. Не было никакой причины делать это, но я сохранила их хотя бы для того, чтобы напоминать себе, что все происходило на самом деле, если расслаблюсь и забуду. Я не могла расслабиться. И перестать прятаться. Эймс заставил меня пообещать, что я расскажу ему, если получу еще одно письмо. Он сказал, что знал людей, которые могут помочь. Не в обиду ему, но не думаю, что старик Уинстон, шериф в Эш-Гроув, сможет что-то сделать с моим злобным и мстительным преследователем. На прошлой неделе он забирал еду на своей газонокосилке, потому что у полицейской машины сел аккумулятор. Смог бы он справиться с моим отчимом?
Я была одна, как и всегда. Хотя ценила видимость заботы обо мне, даже если она была от незнакомца, и это было его работой. Недолгое общение с Эймсом Коувом заставило меня почувствовать себя влюбленной школьницей. Видимо, для того, чтобы безнадежно не фантазировать о ком-то, мне не хватало даже минимальной доли человеческой порядочности. Смущение нахлынуло на меня вместе с грязной водой из подвала. Возможно, у него уже была девушка или парень. Даже если бы он был холост, то не обратил бы на меня ни малейшего внимания. И это не имело значения. Через несколько недель я либо сбегу, либо умру. Правдивость этого факта обрушилась на меня, как холодная волна ужаса.
Я с грохотом водрузила свою мокрую коробку со всем необходимым на промокшую кровать.
— Проклятье, — вздохнув, я развернулась, чтобы найти свою одежду, которую бросила на пол, поэтому она уже промокла. Натянув сапоги и накинув серый халат, — единственное, что висело, — я схватила сумку и ключи. Спотыкаясь, я вышла за скрипучую дверь и зашагала по гравийной дорожке, меня встретили холодное утро первого октября и вороны, сидевшие в ряд на ветке дуба над моей машиной. Ноги замерзли в пижамных шортах в черно-белую полоску. Футболка Radiohead была вся в дырках, через которые была видна моя бледная кожа. Я буквально в двух секундах от того, чтобы нырнуть в свою Хонду и закричать, но сначала огляделась вокруг. Ранний утренний туман покрывал увядшую траву, простираясь по всей улице. Локуст-Роуд была похожа на любую другую причудливую улицу маленького городка. Я встречала лишь пожилых людей и пару молодых семей с детьми. Через дорогу, за старинными домами, уже украшенными фонарями разных размеров, тянулась линия деревьев густого
