если честно. Болит. — Изи поставила лейку на землю и подняла штанину. Красно-фиолетовые синяки на лодыжке нисколько не побледнели, и вокруг них появилась белая кайма.
— Может, всё-таки сходишь ко врачу? — вяло предложила Тома.
— Ага, щас. — Изи вернула штанину на место.
Тома тяжело вздохнула и снова посмотрела на клумбу. Руки сами собой обмякли и никак не хотели нормально слушаться.
— Чего ты депрессуешь, не пойму. — Изи села рядом на корточки. — Парней, что ли, мало. Найдёшь кого-нибудь.
Влад вчера точно так же сказал. От этого воспоминания снова защипало в глазах и в носу.
— Ой, только не реви! — замахала руками Изи.
Тома всхлипнула и вытерла нос манжетой перчатки.
— Хочешь, пойдём сегодня вечером куда-нибудь. — Изи потрепала её по плечу.
Хорошо, что подруга занималась поливом, и её перчатки были относительно чистыми, а то Тома оказалась бы перемазанной землёй. И тут стало ясно, что дальше держать всё это в себе невозможно. Раньше Тома рассказала бы обо всём Владу, но теперь у него есть кого слушать.
— Когда перерыв? — спросила Тома, с трудом поднимаясь на ноги. Оказывается, у неё от долго сидения колени заболели.
— Да скоро уже, а что? — Изи тоже выпрямилась.
— Мне надо тебе кое-что рассказать, — вполголоса произнесла Тома, наклонившись к подруге. — И ты можешь подумать, что у меня крыша поехала.
— А кто сегодня не сумасшедший? — иронично улыбнулась Изи. — Валяй, рассказывай.
Тома перерыва дожидаться не стала и, кое-как собрав мысли, шёпотом сбивчиво изложила подруге всё, что вчера стряслось на Божедомке. Изи не перебивала, только иногда усмехалась и качала головой.
— Нарочно такого не придумаешь, — фыркнула Изи, когда Тома договорила.
— Я и не придумываю, — произнесла Тома, чувствуя облегчение. Как будто тяжёлый рюкзак сняла.
— Ты опять лунатила, что ли?
— До полнолуния ещё несколько дней, — сухо ответила Тома. Она и сама могла бы так подумать, если бы шаталась по Божедомке при полной луне. Но ведь сейчас луна ещё только растёт.
— Н-да, — протянула Изи, стащив перчатку и скребя бровь. — Слушай, а ту бабку там не видела?
— Вальпургию, как её? Нет, не видела. — Тома удивилась, что вчера про эту бабулю даже не вспомнила.
— Знаешь что, а давай вместе туда смотаемся, — с энтузиазмом проговорила Изи. — Если что — скажем, что искали эту бабку, типа о родстве поговорить.
— Кому скажем? Ты думаешь, кто-то будет спрашивать? — скептически спросила Тома.
— Ну а вдруг, — пожала плечами Изи. — В общем, сегодня после работы двинем на Божедомку. Замётано.
Тома вмиг пожалела, что растрепала подруге свои приключения. Надо было сразу подумать о том, что мощный энергичный темперамент Изи может вывернуть эти откровения так, что мало никому не покажется.
В общем, оставшееся рабочее время Тома всё прикидывала, как бы увернуться от идеи Изи посетить сегодня жуткую Божедомку. Только вот если подруга брала разгон, то её даже бетонные блоки уже не могли остановить.
— Слушай, надо хотя бы душ принять, — мямлила Тома, когда они с Изи после работы вышли из сквера.
— Ага, знаю я твой душ, — отмахнулась Изи. — Закроешься в ванной и просидишь там два часа, только чтобы никуда не ходить. А тебе надо развеяться.
Тома не стала прояснять, что есть места и получше, чтобы развеяться и развлечься. И совсем не обязательно гоняться за ожившими мертвецами, чтобы заглушить боль от расставания. Но Изи бодро топала по направлению к Божедомке, размахивая зелёной пластиковой лейкой, так что встречные прохожие огибали их за полтора метра. Тома же стыдилась своей пропотевшей формы и грязных перчаток, поэтому старалась держаться за спиной Изи.
Когда они добрались до Божедомки, Тома поначалу внутренне напряглась, однако при свете дня эта улица не казалась такой уж жуткой, как вчера ночью. Даже непонятно стало, отчего этот райончик прозвали «гробами» — вполне себе миловидные двухэтажные домики, окружённые ухоженными палисадниками. Все дома пастельно-разноцветные, с карнизиками и чердаками, в палисадниках разрослись яблони, вишни, каштаны, сливы, кругом — астры, космеи, георгины, розы и подсолнухи. Только вот машин на дороге как не было, так и нет.
— Ну и куда делся тот чувак? — спросила Изи, стоя на тротуаре и продолжая размахивать лейкой.
— Туда ушёл, — махнула рукой Тома.
Там, куда она указывала, два ряда домиков заканчивались, и виднелся синий забор, за которым высилась недостроенная «Добромыслов плаза». Высотку окружал густой изумрудный лес, и судя по всему, вчерашний то ли лунатик, то ли погибший бутлегер, скрылся именно там.
— Пошли, — просто сказала Изи, направляясь к концу улицы.
Тома нехотя поплелась следом. Проходящая мимо женщина проводила их внимательным взглядом. За одним из заборов в палисаднике копошилась бабуля в платочке, и как только она увидела подруг, тоже уставилась на них, будто увидела что-то необычное.
— Как-то странно на нас люди смотрят, — прошептала Тома на ухо Изи, но та только отмахнулась, сославшись на Томину мнительность.
С одной стороны, она, конечно, права — Тома медленно и верно превращалась в параноика. С другой, тот участковый Красин вроде что-то говорил о том, что люди здесь живут общиной. Так что нет ничего удивительного в том, что они глазеют на пришлых. Хотя всё равно — лучше бы не задерживаться в этом странном месте и убраться отсюда как можно скорее.
— Может, не стоит дальше идти, — слабо произнесла Тома, когда подруги шли мимо последнего дома на улице.
— Да ладно, не бзди, — весело откликнулась Изи. — Тебе нужны новые впечатления. А то ты так и будешь сопли жевать из-за своего Владика. Дался он тебе. Вот у меня как-то медик был, так он мне на свиданиях рассказывал, как у людей печень жиром заплывает, и как она выглядит, когда её патологоанатом достаёт.
Тому и так подташнивало, а от этой истории аж голова закружилась. Что, впрочем, не помешало ей рассмотреть среди деревьев две яркие футболки, мелькнувшие в чаще всего-то на секунду. Только вот Тома мигом вспомнила, где раньше видела эту одежду, причём не единожды. И это воспоминание заставило её прирасти к земле.
— Ты чего это? — обернулась Изи. — Пошли! Надо же тебе удостовериться, что никаких бегающих мертвецов тут нет.
Но Тома только мотала головой, силясь произнести хоть что-нибудь. Потому что пару
