в машине.
— Ты только почувствовала его. Просто подожди.
Мы остановились возле церкви, которая, как и ожидалось, была более жуткой ночью, чем днем.
— Спасибо, что присмотрел за мной сегодня. Ты тоже собираешься на Хэллоуин?
Вольф приложил руку к своей груди.
— Я? Мне нельзя туда идти.
Настала моя очередь закатить глаза.
— Ага.
Когда я открыла дверь, его рука метнулась к консоли.
— Эй, подумай о том, что я сказал. Ты принесла счастья на триста пятьдесят квадратных футов Фенрира.
Он так мил, что это было почти невыносимо. Я никогда не встречала такого доброго человека. Очень большого и очень доброго.
— Я подумаю об этом, — сказала я, выходя. — Еще раз спасибо.
Он припарковал машину на стоянке рядом с моей, пока я забиралась в свою. Пришлось переодеваться на заднем сиденье, потому что я собиралась ехать прямо на фестиваль. Мой пульс участился в предвкушении, пока перебирала свои костюмы. Я остановилась на костюме лисы и маске, которые примеряла на днях. Когда я подняла голову, то заметила, что Вульф все еще был здесь, и только голубой свет телефона освещал салон его машины. Сжимая в руках свой костюм, я постучала ему в окно.
— Я в порядке. Ты можешь ехать. Мне нужно переодеться.
Окно опустилось.
— Давай. Я не уеду, пока ты не переоденешься.
— В этом нет необходимости, — возразила я, не особо желая делать это у него на глазах.
Он усмехнулся:
— Мне приказали. Так что переодеваешься ты или нет, но я не уйду, пока ты здесь.
— Приказ? Кто тебе приказал? — я возмущенно положила руки на бедра.
Он указал на свои часы.
— Тик-так, ты теряешь время, моя дорогая. Хэллоуин ждет. — Он издал жуткое «о-о-о-о-о», и я попыталась скрыть ухмылку.
— Хорошо, но не подсматривай.
Обойдя машину с другой стороны, я решила одеться между церковью и багажником. Натянув корсет под платье, застегнула застежку на тазовой кости. Это было самое трудное. Чулки и все остальное я могла надеть в машине. Наконец, заведя двигатель, помахала Вольфу рукой на прощание. Он улыбнулся волчьим оскалом, прежде чем закончить разговор по телефону и отбросить его в сторону.
Отъезжая, я поняла, что не чувствовала себя одинокой с ним. Ни разу.
Хотя мне было интересно, что делал Эймс. Почему именно он не забрал меня к себе домой?
ГЛАВА 10
Эймс
АД И ЕЕ ТРОЕ
«Война создает странные постели».
Хелен Томас
Хорошо утоптанная тропинка пролегала через лес цвета индиго. Деревья вблизи этого проклятого места уже сбросили листву. А может быть, даже листва знала, что любое проявление красоты здесь напрасно. Все ближе и ближе я подкрадывался к холодному, пропитанному туманом участку отчаяния. Я добрался до кованых ворот с возвышающимися пиками на наконечниках. На острых ограждениях не было видно ни ржавчины, ни гнили, в отличие от того, что корчилось внутри. Когда они не открылись, я прорычал:
— Открывай.
— Для кого? — спросил женский голос, слишком женственный и нежный для этого места.
— Ты знаешь для кого, блядь. — У меня кончилось терпение. Это должно было быть легкое убийство. Веселое убийство. Убийство, чтобы выпустить пар. Мы с ребятами должны были почувствовать, что этот мешок дерьма пересек наши границы. Но этот ублюдок, вероятно, проскользнул мимо меня и подкинул письмо в почтовый ящик Блайт. Теперь я ломал голову, гадая, кто он, что он может. Ворота распахнулись с громким скрипом, и я вошел внутрь.
— Много драматизма?
Ворота захлопнулись. Никто в рассказах не упоминал о том, что за Адскими Вратами любили мелодрамы. Оказавшись внутри, я почувствовал это, попробовал на вкус. Я глубоко вдохнул свой любимый запах, особенно здесь. Ужас.
— Кэт, — позвал я, прислонившись к гробнице. — Я знаю, что ты наблюдаешь за мной с дерева или еще откуда-то. Я не в настроении для игр.
Листья зашуршали, когда Кэт вышла на бесплодный участок. Когда она запрыгнула на могильный камень, ее черная шерсть заблестела в свете восходящей луны.
— Как мило, что ты зашел. — Она лизнула лапу. — Пришел дать депозит или снять деньги?
— Сегодня, к сожалению, ни того, ни другого. У меня… проблемы.
— Я уверена, что есть врачи, которые могут помочь. — Она провела длинным кошачьим хвостом по камню.
Я бросил на животное острый взгляд.
— Похоже, ты не очень хорошо справляешься со своей работой. Возможно, мне стоит поискать тебе замену.
Она перестала вылизывать лапу.
— Что? Я безупречна в своей работе. Эти ублюдки горят, их пытают день и ночь. А те, что на кладбище, чувствуют себя комфортно. Я слежу за всеми фронтами, а ты неторопливо заходишь, когда тебе заблагорассудится.
Во мне поднимается раздражение.
— Я проделал весь этот путь не для того, чтобы спорить с домашним питомцем.
Кошка зашипела, обнажив свои белоснежные зубы.
— И я не планировала вечно играть роль помощницы жалкого скелета с привидениями, но мы здесь.
Я потер виски, чувствуя, как за глазами нарастала головная боль.
— Ты кого-то выпустила, не так ли?
Черная кошка выпрямилась.
— Конечно, нет. С чего бы мне это делать?
— Ты мне скажи.
Она зашагала туда-сюда по узкому камню.
— Это не имеет смысла. Почему ты так говоришь? Это какой-то тест, чтобы проверить, не оступилась ли я? Я нахожусь здесь или там каждую несчастную ночь…
— Успокойся, у тебя нет проблем. Если только ты не врешь. — Кэт зашипела. — Тогда, возможно, ты сможешь ответить мне на эту загадку. Эш-Гроув принимает девушку, убегающую от жестокого отчима. Он находит ее. Я планирую убить его.
Кэт сузила свои желтые глаза, молча слушая.
— Если ты планировал убить его, то где он? За последние месяцы у меня не появилось ни одного нового человека.
— Вот именно — загадка. Где он? Потому что… — я достал письмо из заднего кармана и поднес к ее морде, — она получила это по почте, когда я находился прямо у ее двери.
— Это невозможно.
— Никто из нас не может его почувствовать, увидеть. Либо он чем-то похож на нас, либо ему помогают.
Она села на маленький черный камень, подобрав под себя лапы.
— Тогда пусть он заберет девочку. Она не стоит таких проблем. Какая разница, если один человек умрет?
Я стиснул зубы. В тот момент мне больше всего на свете хотелось сбросить эту глупую кошку в колодец. Она заметила мой гнев и наклонила голову.
— Тебе нравится девушка? — я скрестил руки, храня молчание. Кошка откинула свою пушистую голову назад, обнажив клыки в гоготе: — Ну, будь я проклята.
— Ты проклята. — Я вздохнул. — Просто дай мне намек. Я знаю, что ты
