старший, в отличие от младшего, был привлекателен, атлетически сложен, обладал красивым голосом. Поэтому менял девок как перчатки, хотя те, справедливости ради, и сами не очень-то рвались за него замуж, из-за довеска в виде нездорового братца. А вот постель делили охотно, пусть и на две-три ночи.
Впрочем, изредка попадались ломаки, не желавшие по-хорошему, но у таких приключений был какой-то особый, пряный вкус. Угощаться дорогим вином с господского стола приятно, но порой охота украсть и выхлебать залпом бочонок дешевого рома…
Но почему вдруг в голову полезли такие мысли, и противная тревога заскребла где-то под ложечкой? Он решил спровадить Берту домой и идти на поиски Томми — тот снова где-то шлялся вместо того, чтобы помочь брату убирать навоз. Но обернувшись, Тойво остолбенел и почувствовал, как его прошиб холодный пот.
Берта успела подняться на ноги и теперь, стоя в лучах фонаря, глядела на него в упор, но как-то иначе… Нет, он не имел привычки вглядываться в ее лицо — впрочем, это касалось и всякой другой женщины. Но глубинная чуйка, помогавшая ему разбираться в лошадях, подсказала, что с любовницей что-то совсем неладно. Будто ее подменили, как в бабкиных сказках тролли подкидывали своих ублюдков вместо человечьих детей…
Точно, ведь глаза у Берты карие, а теперь они каким-то образом стали серыми! И горели злым, неприятным огнем, какого Тойво в ней никогда не замечал. А сочный ротик кривился в хищной усмешке. На миг конюху показалось, что нежная кожа Берты вот-вот треснет по швам, и из-под нее вылезет какое-нибудь чудовище, успевшее сожрать ее потроха и душу, а теперь пожаловавшее за ним.
— В чем дело, Берта? — прохрипел он, кое-как собравшись с силами.
— Я не Берта, — произнесла девушка чужим, глухим и надтреснутым голосом. Лошади забеспокоились, ерзали копытами по соломе, трясли головой, а некоторые уже начинали ржать и лягаться.
— А… где она? — пробормотал Тойво.
— Какая тебе разница? — усмехнулась незнакомка в личине Берты. Затем она подняла ворох соломы и брезгливо вытерла влагу со своих ног. Тойво кое-как сглотнул и спросил:
— Ну ладно, но если ты не Берта, то кто?
— Майре, — невозмутимо произнесла девушка. — Помнишь такую?
Тойво, разумеется, не помнил этого имени, но догадался, что потусторонняя тварь имела в виду девку, которую они недавно оприходовали, а потом бросили в воду. Та явилась к дому господина Петтери под видом торговки искусственными цветами, и именно эту дуреху Берту угораздило ее впустить — отца тогда не было дома. А Тойво уже видел ту девицу накануне, в трактире, пытался заигрывать, но получил жесткий отпор. Местные зеваки, давно точившие на него зуб, наверняка злорадствовали, и он был готов разорвать эту дрянь на части. Надо же, как удачно звезды сошлись! Потом уже выяснилось, что под видом цветов та продавала какую-то колдовскую дрянь и морочила головы бабам. Да только не знала, куда сунулась: у его господина с такими разговор короткий…
Сообразив, чем пахнет дельце, Тойво улучил момент, когда девушка вышла из дома и направилась мимо конюшни, накинулся из-за угла и ударил ее по голове. Потом затащил бесчувственное тело в свои владения, перемотал бечевкой руки над головой и привязал к деревянному столбику.
Младший братец застал его за этим занятием, поднял визг, но Тойво быстро его уболтал, предложив развлечься с девкой первым. Она очухалась в тот момент, когда идиот уже пыхтел на ней, к его потному красному лицу прилипла солома, спущенные портки были перемазаны конским дерьмом. Конечно, заверещала, пыталась брыкаться и высвободить руки, но куда ей против здоровенного мужика, пусть и слабоумного!
Правда, Томми испугался ее криков, заскулил и быстро размяк, так и не успев кончить. Тогда брат отпихнул его и сам взялся за девку. После нескольких затрещин та больше не рыпалась и лежала бревном, поэтому Тойво даже заскучал и просто механически разрядился. Но все же было приятно сознавать, что он поимел эту заезжую недотрогу, а магические силы оказались бесполезны перед обычной дубинкой.
Вспомнив об этом, Тойво пошарил позади себя в поисках какой-нибудь утвари потяжелее, но колдунья лишь зловеще улыбнулась.
— Вздумал мне голову проломить? Ты находчивый парень, Тойво, спору нет! Вот только на сей раз найдут не труп Майре, а труп дочери твоего господина. Думаешь, он даже это тебе простит?
— Ладно, черт с тобой! — ожесточенно сплюнул конюх, стараясь подавить страх. — Чего ты от меня хочешь?
— Вот это уже толковый разговор! Иди за мной, — отозвалась девушка, небрежно махнув рукой. И Тойво, кусая губы от злости, поплелся следом: суеверный страх все больше подавлял желание разобраться с этой колдовской шалавой по-мужски.
В тот раз господин Петтери случайно явился в конюшню, с каким-то приказом для Тойво, и застал братьев над избитой и полураздетой девицей, в которой сразу угадал ведьму. Та, поняв, что хозяин намерен добить ее, а не защитить, вновь закричала, но он быстро заткнул ей рот и сам задал жару похлеще, чем конюх. А потом и Тойво перепала добавка (Томми уже не лез, тихо копошился и выл в углу, боясь смотреть в их сторону).
К ночи Тойво помог старосте оттащить девку на берег реки, и там же они по-быстрому бросили в огонь ее вещи. Правда, что-то унес ветер, а початый флакончик с парфюмерией Тойво сунул в карман — мало ли, пригодится кому в подарок. Девка вроде была в сознании, но совсем слаба, и хозяин убеждал, что ей не выплыть.
Но тогда кто же явился сюда и захватил тело Берты? Душа ведьмы? Нежить? Так или иначе, покуда Берта одержима этим демоном, звать господина Петтери на подмогу нельзя. Он, конечно, по некоторым причинам давно и прочно доверяет конюху, но в этот раз больше поверит собственным глазам. А значит, рассудил Тойво, остается усыпить бдительность колдуньи и прикончить ее подальше от хозяйского дома.
А потом сразу в бега, пока тело не найдено! Полоумного брата скорее всего не тронут, а больше Тойво тут ничего и не держит…
Понемногу мысли стали путаться и уплывать, дорога оказалась долгой и запутанной, хотя вроде бы Тойво знал в Хильте все закоулки. И навстречу не попалось ни одного человека или другой божьей твари — собаки, бездомной кошки. Будто ведьма вела его не привычным путем, а по каким-то потусторонним лабиринтам.
— Так и есть, умница Тойво, — вдруг произнесла девушка через плечо, и конюх едва не оцепенел. Выходит, эта
