Ренат с матерью уже ушли в дом, а Ася продолжала сидеть на перекладине лестницы и слушать третью трубу.
Ася долго мыла руки в бочке с водой, особенно крупные, не полностью ушедшие под кожу занозы вытаскивала за торчащие концы. Вытирала руки влажным полотенцем, от его прикосновения по телу бежали мурашки. Местами выступила кровь. Зашла в дом, потянулась к бутылке, искупала руки в водке.
– Ты что делаешь? – взревела Гульназ, увидев, что Ася ополаскивает руки водкой. – С ума сошла?
Асе стало противно, когда Гульназ жадно припала к горлышку: её не трогала Асина боль, капля водки была дороже.
– Тебя что, нельзя на минуту оставить? – Гульназ вернула бутылку на стол, удовлетворённо булькнула, заметив, что осталось чуть больше половины. – Я тебя просила только хвост покрасить, а ты чуть не убилась. Дай посмотрю! – Схватила Асю за руки, как преступника, вывернула ладони. – Зараза. Работы на весь вечер. Посиди немного, я сейчас, принесу тёплой воды.
Дождавшись, пока Асины руки промокнут в солёной воде, Гульназ иголкой цепляла занозу и старалась это делать безболезненно. Ася напрягалась – от боли хотелось бежать без оглядки. Но покидать Гульназ не хотелось. Она вернулась из бани добрая и помолодевшая, словно смыла с себя лет двадцать. Сзади стоял дядя Гена. Он был в тёмных шортах и белой замызганной футболке. Футболка! Она показалась знакомой. Ну конечно. Давным-давно Ася подарила Сашке на день рождения. Жила тогда в общежитии, купила у Файки за двадцать пять рублей, к слову, очень дорого. Торговалась, показывала на брак: когда трафарет переводили на ткань, попали на складку. Расправившись, складка порвала отпечаток надвое, отчего рисунок получился с белой диагональю. Файка уступить отказалась. Ася всё равно купила и подарила брату. Больше эту футболку она никогда не видела, думала, выбросили, а она выплыла здесь. Выходит, Сашка здесь был? Бывал? Бывает?
Непонятно почему, но Асе стало тепло.
Осень, 1976
Вспомнился случай, когда пришла из магазина и увидела зарёванную Гульназ. Ася никогда её такой не видела. Она сидела за столом, вся раскрасневшаяся, потерянная, взъерошенная. Сашка отмахнулся и не разрешил задавать вопросы.
Ася побродила по квартире, рассеянно заглянула в холодильник. Почти пусто – какие-то варёные овощи, детские смеси. Пожевала морковку. Асе больше нравилось, когда Гульназ с Юлькой встречали картошкой, супом, а не слезами. Заглянула в комнату брата. Гульназ держала Юльку на коленях, Сашка обнимал её за плечи, и они о чём-то тихо переговаривались. Услышала только: «С Юлькой кого оставим?» Странный вопрос. Обычно с ней оставалась бабушка, редко – дедушка.
– И-а-у! – Юлька сползла с коленей Гульназ и заторопилась к Асе.
– Аська? – обернулся Саша и задумался. – Ась, будь другом, посиди с Юлькой.
Оставаться с Юлькой для Аси не было никакой радости. Поиграть, потискать – это пожалуйста. Но сидеть – ни за что. Однажды согласилась. Так эта Юлька после ухода родителей мгновенно превратилась в демона. Ни есть, ни пить не желала, орала на весь дом. Два часа отсутствия родителей Асе показались вечностью.
– Ась, – обернулась Гульназ. Лицо опухшее, глаза красные.
– А мама чего?
– Ась, нам всем надо съездить к моим родителям, у меня мама заболела.
– Я с вами! – обрадовалась Ася. Она любила тётю Машу.
Гульназ с Сашей переглянулись.
– Лучше не надо, – медленно сказала Гульназ. – Лучше посиди с Юлькой. Я тебе смеси приготовлю. На два дня.
– Два дня?! – заорала Ася.
– Одну ночь, – затараторил Саша и выставил указательный палец, чтобы Ася не только услышала, но и увидела. – Одну ночь, всего одну ночь.
– Может, бабу Веру попросим? – Гульназ подняла Юльку на руки, поцеловала. – Заодно и за Асей присмотрит.
– Я чё, маленькая? – возмутилась Ася и стала торговаться с Гульназ: – С тебя вареники с творогом и картошкой. И лучше на неделю…
Гульназ моментально согласилась. И Ася поняла, что продешевила. Надо было просить на две недели.
– Вот трусы, носки. Ползунки в шкафу, кофточки меняй, – по третьему кругу проводила инструктаж Гульназ. Вместе с горой тряпок росло Асино недоверие.
– А вы точно на одну ночь?
Верка позвонила именно в ту секунду, когда за родными захлопнулась дверь и Ася с Юлькой остались вдвоём.
– Аська, ты умеешь хранить тайны? – сразу спросила Верка.
Началось! Опять что-то придумала.
– Не умею. – Ася надеялась, что Верка сразу обидится и бросит трубку.
– Что-то случилось? – отреагировала Верка.
– Да! Я нянчусь с Юлькой.
– Тебе хорошо. – И Ася услышала столько печали в её голосе, что задумалась: может, ей действительно хорошо, что она нянчится с Юлькой, которая в данную минуту усердно скидывала с обувной полки всю обувь.
Одной рукой Ася держала трубку телефона, а второй возвращала тапки, ботинки на место. Юлька бубнила, пищала, швыряла всё обратно на пол. Прошло полчаса, Ася ползала по полу, одновременно болтала с Веркой по телефону и ставила тапочки на место. Ася уже знала, что Верке кто-то всучил мышь, и теперь она уговаривала Асю забрать её к себе. От мыши Ася отказывалась, а Верка находила всё новые аргументы.
– Всего одну ночь, – верещала Верка. – Завтра отец уедет на смену, я выпущу мышку, эта (мачеха) испугается и купит мне лису.
– Почему лису? – не понимала Ася. – А вдруг купит кошку? Они тоже умеют охотиться за мышами.
– Не спорь. Лиса будет охотиться.
– Ну не знаю, – задумалась Ася.
С одной стороны, ничего страшного не будет, если Веркина мышь переночует у них, а с другой стороны… И тут Ася увидела Юльку. Она сидела на полу и усердно растирала по коричневой входной двери чёрную ваксу из круглой баночки. Щёки, лоб, язык, ползунки были чёрными. Чёрными были Асины колготки и руки.
– Ё-моё, когда успела? – заорала Ася и кинулась с Юлькой в ванную. Потом долго мыла, переодевала Юльку, стирала ваксу с двери. На ней всё равно осталось тёмное пятно химического ожога. Ползунки и кофту пришлось глубоко закопать в мусорное ведро.
Когда Юлька сидела на горшке и пила из бутылки молочную смесь, снова позвонила Верка.
– Чего у тебя там?
– Стихийное бедствие, – устало пожаловалась Ася и пошла в туалет опростать горшок.
Юлька пришагала следом. Она сразу ухватилась за газету, которая быстро превратилась в рваную бумажную кучу. Потом Юлька переключилась на сливной бачок унитаза. Тянула за цепочку, слушала, как вода с шумом уходила вниз, как потом с неторопливым журчанием бачок наполнялся вновь.
Ася сидела на ящике с картошкой и следила за Юлькой. Юлька изучала поведение воды, и Асю это успокаивало.
В дверь позвонили. Ася открыла.
– Смотри, какая лапуля. – И Верка показала банку с рыжей крысой.
– Ты сказала, что тебе дали мышь.
– Ну. А это кто?
– А это крыса.
– Ай, ладно. Ты крысу спрячь, а я в тубзик, – затопталась на месте Верка.
Ася стояла с клеткой посреди комнаты и придумывала, куда её спрятать. Главное, подальше от Юльки. И тут Верка громко позвала Асю.
– Иди сюда. Тут это… – Верка не знала, что сказать.
Грязная Юлька стояла около унитаза, переполненного картошкой. Картошка валялась везде, а ящик был практически пуст.
– Ты что творишь?! – взвыла Ася.
– Ты чё орёшь? – вздрогнула Верка и крепко сжала ноги. – Я чуть не обоссалась. Я домой погнала. Может, успею.
Юлька обернулась, улыбнулась, протянула картошку.
– Ня…
– Ты! – взвыла Ася, и Юлька тут же обняла её грязными руками.
Скоро позвонила Гульназ.
– Как там у вас?
– Нормально, – ответила Ася, не выпуская Юльку из виду.
Юлька стояла в ванной по колено в воде, хлопала ладошами по своему мокрому животу.
– Что делаете? – осторожно спросила Гульназ.
– Моемся.
– Вдвоём?
– Нет, моется Юлька, а я её мою.
– Смотри, чтобы не простудилась.
– Хорошо.
Юлька совком зачерпнула воды и метнула в Асю.
