деле четвертым, я полагаю, был как раз наш Кирюша. Возможно, условие второго монаха было такого: если один из потомков тех четверых спасет одного из вас, «душу положит за други своя» – проклятие сойдет на нет. Хотя мы никогда уже этого не узнаем и не докажем.
– Но ведь остальные тоже подходили: некоторых словно магнитом притянуло к этому городу, у всех в родне есть странным образом погибшие или калеки!
– Но в одном случае это все же оказалось совпадением.
– А не мог ли Кирилл быть пятым, допустим, потомком Матвея и Маши? – почему-то упорно стояла на своем я. Как будто это могло что-то изменить.
– И такое возможно. И совершенно недоказуемо.
Мне все же удалось сделать глоток, горячая жидкость словно начала понемногу растапливать ледник у меня внутри.
– Вы считаете, проклятие навсегда ушло из города? – спросил Володя.
– Я очень хочу в это верить. Но даже это пока что…
– Недоказуемо, – хором подхватили мы.
– Вот проживем еще четверть века и узнаем, – добавил Тобольцев. – Отец Анатолий, а позвонить отсюда можно?
Священник подробно объяснил ему, как попасть в подсобку, где стоял телефон, Володя ушел, мы остались вдвоем.
– Как же несправедливо все это, – прошептала я. – Он мечтал стать священником…
– Он и станет им. Замечательным священнослужителем.
– Вы в самом деле верите в это? Ну, что ничего еще не заканчивается со смертью?
– Конечно, – вроде как удивился отец Анатолий. – В противном случае наша жизнь была бы бессмыслицей, а любой поступок, требующий жертвы, – глупостью.
– И мы с ним встретимся? Нам так о многом нужно было поговорить…
– Обязательно встретитесь. И тогда начнется все самое интересное.
Табуретка подо мной так знакомо заходила ходуном, я сложилась пополам и разглядела там Нерона, всего перевязанного. Воскликнула радостно:
– Так он вернулся?
– Ну, скажем, сумел вовремя подать голос, когда наши прихожане разыскивали его в лесу. На нем живого места не было, думали… но вот, однако, оклемался.
– Он действительно увел стаю за собой?
– Похоже на то. Каждый в эти дни делал, что в его силах.
Словно ободренный его словами, пес медленно, по сантиметру, выполз из-под табурета, поднялся на дрожащие лапы и положил голову мне на колени. Только сейчас до меня дошло, что он один в один похож на пса из моего сна. Я низко наклонилась, чмокнула его в нос и прошептала:
– Я никому не выдам твою тайну, Приблуда. Защищай это место и дальше.
Вернулся Володя, а священника куда-то позвали, и он покинул нас торопливой походкой, сильно горбясь.
– Звонил Льву Исаевичу? – спросила я. – Как Лиля?
– Отлично, он даже дал ей на секундочку телефон. Говорит, что лучше всех, только очень волнуется за тебя, Сав.
– Ты ей рассказал…
– Нет, конечно, не хотел волновать. Но такое чувство, будто она догадалась. Хотела вроде сказать, чтобы передал привет Кирке, а потом скомкала фразу. В общем, ты-то знаешь, какая Лилька проницательная.
– Конечно. Анна Семеновна всегда говорила, что у Лили одно око недреманное, а второе – всевидящее. И что нелегко придется тому, кто на ней женится.
Володя неопределенно повел плечом:
– Я бы рискнул…
Я машинально про себя отметила: вот и первые шутки после того, как не стало Кирилла. Потом будут и первые посиделки с друзьями, первый праздник, первый поцелуй…
– Давай поедем к ней прямо сейчас, Лев Исаевич нас пропустит, – сказала я, поднимаясь на ноги.
– Вперед! – просиял Тобольцев. – Вызвать такси? Интересно, работают они в прежнем режиме или пока нет?
– Давай лучше пройдемся пешком, волки ведь исчезли.
– Отлично, двинули!
Мы вышли в неожиданно теплый влажный вечер, зашагали по дороге. Воздух по неясной причине пах печеными яблоками. Мимо буквально прополз автобус, белым пятном мелькнуло за стеклом напряженное лицо водителя. Он еще не осознал, что все кончилось, что испарился бесследно даже призрачный комочек бумаги из моего кармана. Что мы справились…
