Саймон встал на четвереньки и слез со стола, кого-то толкнув. Из носа капала кровь, на черном страховочном ремне остался глубокий след его зубов.
– Что это значит? – резко спросил, поднявшись со стула, мужчина в парадном полицейском мундире. Комиссар полиции Испанского архипелага, Саймон знал его по голограммам, как и всех остальных высших чиновников Ниара.
– За мной гонятся… – прохрипел он. – Очень опасный тип…
Возле самых окон приземлился аэрокар с выбитой дверцей. Сейчас Шидал будет здесь!
– Кто вы такой? – комиссар нахмурился.
Отбросив его с дороги мощным ударом в челюсть, Саймон кинулся к ближайшей двери. Заперто. Дверей в зале было несколько. Одна, вторая, третья… Четвертая распахнулась. Уже выскочив в коридор с высоким сводчатым потолком, он услыхал позади голос Шидала:
– Господа, я ловлю наркомана, моего пациента! Где он?
– Туда побежал! – услужливо подсказал кто-то.
Саймон рванул по длинному скользкому коридору. Сбил с ног подвернувшегося растяпу. Свернув за угол, врезался в робота с подносом. Мейцан перекрывал болевые ощущения, но столкновение его оглушило; он ладонью размазал по лицу кровь и прислонился к стене.
– Вы не пострадали, господин? – осведомился робот. – Вам нужна медицинская помощь?
Злобно взвизгнув, он треснул кулаком по металлическому корпусу. Кулак онемел. Спохватившись, Саймон дернул первую попавшуюся дверь: свободный одноместный номер с откидной мебелью, забаррикадироваться нечем… Тут его осенило.
– Иди сюда, – позвал он робота. – Мне нужна твоя помощь.
Автомат послушно последовал за ним. Саймон задвинул дверь.
– Теперь держи ее. Не позволяй открыть с той стороны, понял?
– Да, господин.
Выудив из кармашка еще одну капсулу, проглотил ее, запил водой из-под крана.
– Саймон, ты здесь? – спросили из коридора.
Он молча распахнул окно. Дверь начали дергать, но робот справлялся со своей задачей безукоризненно.
– Саймон, я все понял: ты принял больше одной дозы, и поэтому голгирол на тебя не подействовал. Лучше не глотай так много наркотиков, а то сдохнешь раньше срока и мне не достанешься!
Содрогнувшись, Саймон спрыгнул на клумбу и на предельно возможной скорости помчался вперед. К пляжу. Скоро манокарец поймет, что его провели, и возобновит преследование. У него машина, он начнет высматривать жертву с воздуха… Значит, надо успеть.
По пляжу Саймон бродил недолго. Приметил оставленную без присмотра на песке женскую одежду, с деловитым видом уселся рядом. Две минуты спустя (для него было настоящей пыткой столько выдержать – ведь в небе в любую минуту может появиться аэрокар Шидала!) поднялся, подобрал золотисто-белое полосатое платье и широкополую шляпу, направился к мужскому туалету. Переоделся в кабине. Рукава и штанины костюма пришлось закатать, зато платье было достаточно длинное, до лодыжек. Когда вышел наружу, на него с недоумением уставились туристы, как раз подходившие к туалету.
– Идиоты!.. – злобно процедил Саймон и быстро зашагал по аллее. Мельком взглянул на свое отражение в зеркальной стене павильона с минеральным бассейном: нарядная девушка с бледным осунувшимся лицом, с заметной синевой на щеках и на подбородке. В последний раз он пользовался кремом-депилятором вчера утром, вот щетина и отросла… Саймон занервничал, но потом успокоился. Наплевать, что «живое сырье» глазеет на него с нездоровым интересом, – лишь бы его не узнал манокарец. Иногда по белым плитам дорожки скользили тени летательных аппаратов, но он опасался смотреть вверх. Дойдя до стоянки на берегу моря, взял антигравитационную платформу – они стоили дешевле аэрокаров – и полетел на юг. Надо найти безопасное место. Острова поредели, но на каждом виднелись постройки, и Саймон пролетал мимо, пока не заметил небольшой зеленый островок на отшибе. Похоже, что необитаемый – никаких отелей, и на пляже пусто. Саймон направил платформу к берегу. Здесь он отдохнет.
– Я принес тебе кофе.
Тина рывком села на матрасе, удивленно глядя на Гонщика: тот опустился перед ней на корточки и протягивал прозрачную чашку с дымящимся темным напитком. Ей, киборгу, никогда еще не приносили кофе в постель. Вернее, приносили – роботы в автоматизированных отелях или горничные в отелях с живой прислугой, – потому что она за это платила, но никому не приходило в голову сделать это просто так.
– Спасибо. – Улыбнувшись, она взяла чашку. – С бомбой что-нибудь получилось?
– Пока нет. Если ничего не выйдет, придумаю другой вариант. – Стив некоторое время молча наблюдал, как Тина пьет, потом сообщил: – А метку с тебя я снял, пока ты спала.
– Мою тергаронскую метку? Но она же где-то в спинном мозге и не активирована… Как ты до нее добрался?
– Не тергаронскую, а ту, что сидела у тебя за левым ухом.
Очевидно, выражение лица Тины было красноречивее любых ругательств. После деликатной паузы Гонщик спросил:
– Ты даже не подозревала, что таскаешь ее на себе?
– Нет! Наверное, мне ее засадили в «Галактическом лидере», когда я добывала передатчик. Или даже раньше…
– В «Галактическом лидере» другие. Эту я посмотрел под микроскопом – «Сделано на Мелиссе». Знаешь кого-нибудь с Мелиссы?
Готовое вырваться рычание застряло у Тины в горле. Если Хогерт Тейкаб еще раз ей попадется… она сразу обратится в бегство, не вступая в прения. Молча допив кофе, подтвердила:
– Знаю. Ты не мог бы уничтожить метку?
– Уже. А в чем дело?
– Ну… это чисто личное.
Ей не хотелось рассказывать Стиву, в какую историю она влипла, расправившись в Кеодосе с компанией хулиганов. Вдвоем они вышли из модульного домика на пляж.
– Почему это море – Спящее? – скользнув взглядом по расцвеченному солнечными бликами голубому пространству, спросила Тина.
– Потому что здесь редко бывают штормы.
Стив вытащил из карманов два предмета – пульт дистанционного управления и массивный металлический прямоугольник размером с портсигар. Раздраженно усмехнулся углом рта.
– Зачем?.. – Тина кивнула на прямоугольник.
– Я хотел поэкспериментировать под открытым небом. Думал, может получится, если не в лабораторных условиях. Никакого результата.
Убрав пульт и бомбу, он тоже рассеянно оглядел горизонт, потом прикоснулся к обнаженному плечу Тины:
– Пойдем?
Он все чаще до нее дотрагивался – осторожно, словно проверяя, можно или нельзя, – и Тина ничего не имела против: этот человек нравился ей больше, чем кто-либо из тех, с кем у нее были в прошлом близкие отношения. Глубокие шрамы на его теле (несмотря на свою способность к регенерации, Гонщик так и не смог от них избавиться) ее не отталкивали. Это взаимное притяжение не было чисто сексуальным, и то, что они оба не являются в полном смысле слова людьми, не имело значения.
