Вперед, к колодцу!
Ха! Друг Мусанбек, и ты тут? Эй, что это у тебя?
Хлопок пистоля сбил Гизу в полете. Злая сила огнестрельного оружия ударила в плечо, развернула невесомое тело Марики и грохнула его на каменный пол. Обиженно звякнул длинный клинок, выпав из враз онемевшей конечности.
Оба вампира как по команде остановились. Мусанбек сдул дымок с дула пистоля и откинул бесполезное теперь оружие в сторону.
А из колодца лезли и лезли новообращенные живые мертвецы.
− Подведите ее ко мне.
Голос Владлены, как ей казалось, звучал повелительно. На самом деле он дрожал и в нем сидели истерические нотки. С тех минут, когда серая тень, оставляя за собой прореху падающих тел, устремилась к колодцу, а потом еще и на равных сразилась сразу с двумя вампирами.
Есть повод испугаться, правда?
Стража подтащила Гизу к хозяйке Брана. Девушка уже не сопротивлялась — поток энергии, подпитывавший ее во время боя, иссяк. И сейчас перед властительницей мертвых была самая обычная девчонка, с отбитыми до кровавых синяков руками и с пулей в правом плече. Обессиленная, уставшая, но по-прежнему с равнодушно-оценивающим взглядом опытного убийцы.
− Ты кто такая? − спросила хозяйка.
Гиза молчала. Вместо нее ответил Мусанбек.
− Я ее знаю, госпожа Владлена. Это дочь Игоря Кудаева, который наворовал в ваших краях самых разнообразных сказаний и легенд.
− Наворовал легенд? − удивилась женщина. — Как это понимать?
− Я неверно высказался. Имелось в виду, что этот подданный Руси несколько лет обманом выведывал от ваших подданных истинную историю восстания Влада и…
− Хватит!
Владлена оборвала словесный поток татарина и снова обратилась к пленнице.
− Это правда?
− Правда что? − вяло уточнила Гиза.
− Что твой отец был здесь. Что собирал сказания о Владе Драконе.
− Да, правда. Только не обманом. Он ученый, а не… не Мусанбек.
Гиза метнула в татарина ненавидящий взгляд. Тот вздрогнул, и как бы невзначай отошел за спину молодого колдунишки.
− Его здесь убили? − продолжила допрос хозяйка.
− Нет. Насколько мне известно, он еще жив.
− Так что же тогда ты здесь забыла? − искренне удивилась Владлена. Она могла понять, когда дочь мстит за отца, это ей самой было очень близко. Правда, Влад Дракон приходился ей не отцом, а много раз пра-прадедом, но это уже детали. Но зачем идти на самоубийственную авантюру, если не за кого мстить?
− Что я делаю? − улыбнулась Гиза. − Я хочу поквитаться с этим вот …
Девушка выдала очень нелицеприятное и негодное для женских уст определение, кивнув в сторону татарина. Тот никогда не имел интимных отношений ни с матерью, ни с животными, но все равно дернулся и покраснел.
Владлена повернулась к гостю из Руси.
− Чем ты ей насолил? Если бы она так посмотрела на меня, я бы убила ее на месте, неважно, что она там ко мне имеет.
− Вот и убейте ее, госпожа, − проблеял татарин. − Так будет спокойнее для нас обоих.
Женщина покачала головой.
− Нет. Пока я доподлинно не узнаю, что происходит, не буду убивать. Она много знает, а знания, − Владлена посмотрела на девушку, − действительно много стоят. − Стража, запереть ее где-нибудь сверху. Я потом с ней разберусь.
Пока шла беседа, Гиза почти сползла на пол, якобы от усталости и бессилия. И когда охранники дернули ее вверх, поднимая на ноги (в раненое плечо как будто воткнули раскаленный бур и провернули пару раз), Гиза рванулась в последней попытке завершить задуманное.
Никаких якастов ее больше не подпитывало, Гиза пошла вперед на одной только ярости и обиде к самой себе — ну нельзя же сдаваться в шаге перед целью!
Как только стража дернула ее с пола, Гиза усилила этот рывок мощным толчком ногами, и в мгновение подскочила на высоту человеческого роста. Один из стражей получил ногой в ухо, второй в нос, но оба тотчас отпустили руки пленницы. Этого Гизе и было нужно.
Вампиры как по команде заслонили собой хозяйку, Мусанбек попятился раком, но на всех них Гизе было плевать. Приземлившись, она рванулась в разрыв между хозяйкой замка и ближайшими охранниками-людьми, туда, где высилась П-образная рамка колодца. До него было всего несколько шагов, и Гиза успела их сделать.
− Стреляйте! − крикнул кто-то из охранников.
Выстрелы шарахнули, когда девушка была уже у каменного парапета. Одна из пуль выбила пыль из камня и срикошетировала куда-то вверх, вторая задела Гизе ногу, но вскользь.
Гиза-Марика понимала, что вынуть пороховую бомбу и тем более зажечь фитиль она уже не успевает. Это на пять-десять секунд, а их у нее и нет. Девушка обернулась. Охрана из числа людей сменилась, вперед вышли еще не стрелявшие, и сейчас они уже поднимали свои длинноствольные пистоли. Оба вампира покинули хозяйку, и метнулись к Гизе с другой стороны. И похоже, они ее достанут даже раньше, чем раздадутся выстрелы.
«Вспомни Луэну!» − раздалось в мозгу.
Гиза не выясняла, кто или что кинуло подсказку. Просто мгновенно прогнала мысли по событиям четырехлетней давности — и решение тут же всплыло на поверхность.
Щупленькая, окровавленная фигурка на краю парапета улыбнулась своим врагам — и прыгнула в колодец.
* * *
− Наконец-то! Я уж думала, не успеешь.
Демоница преобразилась. Вместо маленькой, почти кукольной черной фигуры без признаков пола и возраста, перед Гизой стояла грозная машина смерти и магии − черный демон Миландра. Именно в том обличии, в котором ее впервые лицезрел Флавий.
Гиза не могла не признать, что такая Миландра — прекрасна. В ней не было ничего человеческого, кроме пропорций тела, но каким-то странным образом в черной демонице совмещались одновременно и сила, и знания, и мудрость, и красота. Демон по-прежнему не обладал признаками пола, но это и к лучшему — защищающий тело чешуйчатый доспех (а может быть, это кожа?) придавал Миландре естественности куда больше, чем развитая женская грудь или мужские чресла.
Глаза демоницы светились таким знакомым и милым сердцу голубым огнем.
− Ты все видела?
Демоница кивнула и добавила:
− Конечно. Ведь моя память все время с тобой, и теперь мы неразрывно связаны друг с другом.
− Э-э… то есть…
Гиза ошарашенно посмотрела на жительницу подземного мира. Арабеска была уверена, что общается с Миландрой…
− Кстати, я недовольна, как ты обращаешься с моим телом, смертная.
Черный демон произнес эту фразу со всей серьезностью, но Гиза поняла, что та смеется.
