Тина посадила аэрокар прямо в аллею и показала на скопление белых беседок причудливой формы:
– Там.
– Ага. – Подхватив контейнер, Стив выпрыгнул наружу. – Ты держись позади – если что, я-то смогу регенерировать.
Под багровой стрелкой на экранчике приемника горела цифра 50. Это означало – до бомбы пятьдесят метров. Направив в ту сторону запасной пульт, Гонщик нажал на кнопку «Отмена» и, не убирая с кнопки пальца, двинулся вперед. Тина шла рядом, наблюдая за показаниями приемника. Цифры мигали, сменяя друг друга. Десять метров, восемь, пять… Стрелка указывала на большую беседку в виде раковины. Стив остановился.
– Она внутри. Я войду и положу ее в контейнер, а ты подожди здесь.
Тина пожала плечами: обычно, если существовала какая-либо опасность, ее, киборга, посылали вперед. Гонщик был первый, кто не собирался соблюдать это правило.
– Пойдем вместе.
Он не стал возражать, но возле входа неожиданно сделал подсечку и толкнул плечом – движение было настолько молниеносным, что Тина, не успев среагировать, упала на траву. Сразу же вскочив, она следом за Стивом бросилась внутрь.
Посреди округлого помещения неправильной формы, пронизанного проникавшими сквозь отверстия в куполе солнечными лучами, находилась вытоптанная клумба. Месиво растерзанных стеблей и синих лепестков покрывал не успевший высохнуть сок. Рядом сидел на корточках Гонщик и рассматривал, держа на ладони, вскрытую бомбу.
– Стив, знаешь, чего мне сейчас хочется? – спросила Тина, остановившись у него за спиной. – Дать тебе пинка!
– Сначала вот на это посмотри, – поглядев на нее снизу вверх, он протянул бомбу.
– У тебя получилось… – изучив содержимое металлической коробочки, произнесла Тина. – Это не солегнарит… Похоже, вообще не взрывчатка. Ты действительно это сделал!
– Прости, что я тебя толкнул, – Стив поднялся на ноги.
– Незачем было меня толкать.
– Я ведь не знал, что с бомбой кончено. Боялся, что ты можешь пострадать. У меня никого нет, кроме тебя.
Теперь они оба испытывали легкое замешательство и молча смотрели друг на друга – каждый ощущал свою правоту, но вместе с тем не хотел усугублять конфликт, – это продолжалось несколько секунд, а потом шаркающие шаги снаружи заставили их вновь переключиться на внешний мир.
В проеме беседки появился темнокожий мужчина с морщинистым лицом и всклокоченной светлой шевелюрой. Увидав Тину и Стива, он отпрянул – словно наткнулся на кого-то, кого желал бы встретить в самую последнюю очередь. Тина тоже забеспокоилась – а вдруг их с Гонщиком обвинят в гибели гладиолусов? – и сказала:
– Мы пришли сюда и увидели, что все цветы поломаны. Жалко, они были красивые.
Стив тем временем быстро убрал в контейнер бомбу и валявшийся на полу разбитый пульт.
– Здесь бегает наркоман в женском платье, – отступив назад, сообщил мужчина. – Наверняка он испохабил клумбу, больше некому!
Тина и Стив переглянулись.
– На нем длинное светлое платье в полоску и белая шляпа? – уточнила Тина.
– Вроде бы да. Мне пора, господа, извините!
Он повернулся и побрел по дорожке, с трудом волоча ноги, громко и хрипло дыша – как человек, чьи силы до предела истощены.
– Подождите! – окликнула Тина. – Если вы плохо себя чувствуете, мы можем отвезти вас к врачу, у нас аэрокар.
– Спасибо, я всего лишь устал! – энергично запротестовал незнакомец и ускорил нетвердые шаги.
Тина не удивилась. На ней не было ничего, кроме плавок, Стив в потрепанных выгоревших шортах выглядел немногим представительней (когда выяснилось, что бомбу украли, у них просто не было времени одеваться). На курортах Испанского архипелага существовали неписаные правила, возбранявшие появляться в подобном виде где бы то ни было, кроме пляжей. Вдобавок тело Гонщика покрывали устрашающие шрамы, а правое запястье Тины обхватывал черный браслет киборга. Можно понять туриста, который не пожелал, чтобы личности такого сорта куда-то его отвозили.
– Пошли? – предложил Стив. – Хотел бы я знать, откуда взялся этот наркоман и как его к нам занесло.
– Зачем ему бомба понадобилась, ясно: собирался взорвать клумбу… а когда не получилось, разорил ее традиционным способом.
– В этом нет никакой логики… – пробормотал Стив, в последний раз оглянувшись на беседку.
– А какая может быть логика в действиях наркомана под дозой?
– Меня часто удивляет нерациональность человеческих поступков, – Гонщик произнес эту фразу медленно и задумчиво, с такой интонацией, словно сам он человеком не был.
– Меня – нет. Я выросла в очень нерациональной среде и насмотрелась на всякое. – Подумав о своем детстве, которое прошло на женской половине манокарского дома, Тина непроизвольно нахмурилась. Но вскоре тягостное чувство исчезло: от Манокара ее отделяют десятки парсеков, ее кожу ласкает солнце чужого мира, и никто больше не может ударить ее, не рискуя очнуться после этого в реанимации. Ее прошлое давно уже выцвело, потеряло силу и лишь время от времени дает о себе знать, материализуясь в виде агентов манокарских спецслужб.
Они забрались в машину и через минуту смотрели на подернутые синевой острова с головокружительной высоты.
– Ты часто вспоминаешь свое детство? – после короткого колебания – ей такой вопрос представлялся почти неприличным – нарушила молчание Тина.
– По настроению. Только я не могу думать о нем как о своем… Это было детство Стива Баталова. А ты?
– Редко. В нем бывали приятные моменты, но больше такого, о чем вспоминать не хочется.
– Я мало знаю о Манокаре. Почему ты не эмигрировала оттуда законным путем?
Тина невольно рассмеялась:
– Это невозможно – оттуда никого не выпускают. Знаешь древний принцип «живи сам и давай жить другим»? На Манокаре не умеют ни первого, ни второго.
– И теперь они хотят тебя убить?
– Не совсем так. Им надо захватить меня и доставить на Манокар. Просто убить они не могут, хотя это наиболее логичное решение. Но манокарцы не любят отступать от своих традиций.
– А что у них за традиции?
– Убийство женщины там считается тяжким преступлением. Женщин и детей можно сколько угодно бить, оскорблять, истязать, но не убивать. Это называется – «забота о генофонде». В особых случаях специально созванный суд может приговорить женщину к смертной казни. Для того чтобы правила игры были соблюдены, я должна предстать перед судом. Если просто убьют – не будет моральной победы. Как бы то ни было, их намерение работает на меня. Им только один раз удалось меня поймать, в Рисахэи.
– Я не знал, что тебя ждет засада. Извини, что так вышло.
