– Вы – наша новая… охрана? Вот Виллерт вас… если вы меня!..
– Мы не охрана, мы совсем наоборот, – возразила Тина. – Где рабочий кабинет Виллерта?
Девушка села и уставилась на них, засунув в рот указательный палец. Ее взгляд оставался чувственно-веселым и затуманенным – ни малейшего проблеска понимания или тревоги.
– По-моему, она под дозой, – прошептала Тина, переглянувшись с Гонщиком. – Стоило захватить нейтрализатор…
Последнее слово девушка поняла и забеспокоилась:
– Не надо нейтрализатор, я буду хорошей! Нейтрализатор – это… его придумали… чтобы всем ломать кайф!
– Тогда проводите нас в рабочий кабинет Виллерта.
Девушка поднялась на ноги и приблизилась, нетвердо ступая.
– Пошли. Это на пятом этаже, туда никому нельзя.
На полпути посреди лестницы она вдруг остановилась и спросила:
– А вы не убьете Виллерта?
– Как получится, – бросила Тина.
– Не убивайте его, он добренький! А то никто больше не даст мне «венерин сиропчик»…
От этих слов Тину передернуло: «венерин сиропчик», или сахелотрамин, был опаснейшим наркотиком – он повышал сексуальную активность и вызывал эйфорию, но при этом за два-три года превращал человека в идиота.
– Вам надо обратиться к врачу, сахелотрамин очень вреден.
– Да иди ты!.. – расхохоталась девушка. – У, зануды противные…
На ее тонком красивом лице, совсем еще юном, опять появилось бессмысленно-счастливое выражение.
– Что же вы с собой сделали… – прошептала Тина.
Новый взрыв серебристого смеха.
– По крайней мере, кое-что насчет Виллерта прояснилось, – буркнул до сих пор молчавший Стив. – Можно с ним не церемониться.
– Согласна.
На пятом этаже ему вновь пришлось открывать бронированную дверь: скрежетало и лязгало громче, чем в прошлый раз, а раздвинувшись, массивные створки неподвижно застыли. Запахло горелой изоляцией, потом в недрах стены зашипели автоматические огнетушители.
– Я там все разнес, – объяснил Гонщик. – Чтобы нас не заперли.
Они вошли в обширный кабинет, стены которого были увешаны множеством снимков, объемных и плоских, вперемежку. Вначале, окинув их беглым взглядом, Тина почувствовала, что эта подборка производит отталкивающее, тягостное впечатление, и лишь потом, рассматривая портреты и сценки по отдельности, уловила, в чем дело: их объединяла одна общая тема – уродство, боль, слабость. Чьи-то растерзанные останки в луже крови. Человек с растерянным, беспомощным лицом рассыпал коробки посреди оживленной улицы. Пожилая женщина сидит на унитазе и печально смотрит в одну точку (судя по обстановке, снимок сделан скрытой камерой в общественном туалете). Человек с выколотым глазом. На соседнем снимке сморкается, некрасиво сморщившись, знаменитая кинозвезда.
– Надо обладать весьма своеобразным вкусом, чтобы окружить себя такими картинками.
– Это точно, – согласился Стив – он уже успел включить компьютер.
Юная наркоманка разглядывала вернисаж, хлопая ресницами, с ее личика не сходило выражение животной чувственности и болезненной, лихорадочной веселости.
Спустя полчаса сверху донесся приглушенный звук.
– Возможно, хозяин вернулся, – заметила Тина. – Я его встречу.
На шестом, последнем этаже люди были. И не просто люди, а охранники, восемь человек. Кто развалился в кресле, кто сидел на полу, а один устроился на корточках около стены с мониторами и рассеянно вертел в руках бластер. Мониторы показывали внутренние помещения дома, на нижнем правом Тина увидала кабинет Руческела: Гонщик за компьютером, девушка растянулась на диване. Никто из охранников в ту сторону не смотрел. Впрочем, возникшего в дверном проеме киборга с парализатором они тоже не удостоили особым вниманием. Лишь после того как Тина парализовала парня с бластером, его сосед поднял на нее взгляд и вяло произнес:
– Кто-то сюда пришел…
Другой – на его лице блуждала блаженная улыбка – возразил:
– Да нет, это дерево выросло… С розовыми листочками…
На то чтобы парализовать всю компанию, у Тины ушло несколько секунд, после чего она взяла из рук первого охранника бластер и разнесла пульт. Экраны погасли. Глазок индикатора на рукоятке тоже погас. Тина бросила разряженное оружие и выскользнула в коридор. Издалека доносились приглушенные голоса, она пошла на звук. Оттуда тянуло сквозняком – значит, там выход на крышу, на площадку для аэрокаров.
– …Охрану пора менять! Марлюс, я плачу вам за то, чтобы вы делали все вовремя. Почему вы до сих пор не подобрали свежих людей? Эти уже готовы – они не просто бесполезны, они опасны! Вы их сегодня утром видели?
– А вы сами их видели, господин Руческел? – резким, раздраженным голосом осведомился другой. – Если вы хотите, чтобы я выполнял свои обязанности и обеспечивал должным образом вашу безопасность, не ставьте мне палки в колеса! Зачем вы даете охранникам наркотики? Полгода назад, когда мы их взяли, это были надежные люди, я сам их тестировал. А что теперь?! Приучать к наркотикам ценных специалистов – это значит выбрасывать деньги на ветер!
Его собеседник мягко рассмеялся:
– У меня есть деньги, Марлюс. На все хватит. Надо привязывать к себе людей, понимаете? Я даю им то, в чем они нуждаются, кормлю их с рук – и они будут служить мне не за страх, а за совесть, их никто не перекупит. А когда они выйдут в расход, мы подыщем замену… Кстати, вы должны были сделать это еще позавчера. Если они на дежурстве, пусть принимают мейцан, а «венерин сиропчик» и галлюциногены – в свободное время. Как только вы замечаете, что они начинают путаться в этом простеньком распорядке…
– Я больше не могу так работать, господин Руческел! – перебил Марлюс. – Это… это не знаю что… Вы знаете, во сколько обходится подготовка профессионального охранника?!
– Ерунда, Марлюс. Если вы хотите, чтобы я повысил вам зарплату, так и скажите. Вы мне нужны, хоть у вас и вздорный характер. Чтобы завтра же были новые люди, а этих уберите. Мне вас, что ли, учить…
– В настоящий момент ваш дом фактически не охраняется! Вашими стараниями…
– Ерунда, – со смехом повторил Руческел. – Не забывайте, что, кроме людей, у нас есть автоматика! Сюда никто не заберется, не будьте пессимистом. Итак, завтра утром вы мне представите наших новых охранников – свеженьких, протестированных. И не делайте такое лицо, словно я скормил вам ложку горчицы…
Тина выступила из-за угла.
– Не двигаться!
Представительный, благообразный Виллерт Руческел, портрет которого она уже видела на экране компьютера, и его хмурый приземистый собеседник смотрели на нее шокированно и настороженно. Кроме них, в коридорчике около лифта никого не было. Потом хмурый пробормотал:
