– А где Сергей? Внизу? – забеспокоилась Фели.
– Вообще-то нет. – признался он. – Он остался Лысого мочить. Мы устроили у них штабе полный разгром, обезьяны дохлые, света нет… Бесплотные устроили срочную эвакуацию, а Лысого Сергей взял за жабры.
– В любом случае надо вниз. – следователь подхватил девушку на руки и осторожно ступил на лестницу. – Денис, иди вперед, заводи машину.
– Но вы уничтожили ритмизатор? – Фели так и сыпала вопросами, стараясь отвлечься от боли в руке.
– Я бы сказал, если бы знал, что это такое. – усмехнулся Терентьев. – Но какую-то невидимую электростанцию мы расстреляли.
Телефон зазвонил у него на поясе.
– Подожди. – следователь поставил девушку на ноги. – Терентьев слушает. Кто? Как ты узнал телефон? Зараза глазастая… Ты где?
– Это Сергей?
– Да. С ним все нормально, он дома.
Терентьев с Фели на руках спустился вниз, Денис уже ждал их в машине. Едва они устроились в салоне, он поддал газу, и машина сорвалась с места. Нарушая все правила, они примчались на улицу Якубовича.
– Теперь это наш город! – Деня лихо вдавил педаль.
– Ты поосторожней. – нахмурился следователь. – Не хватало нам сейчас куда-нибудь врезаться.
Они въехали во двор, Дворжек уже ждал – помахал с балкона. Заметив, что ребята у машины замешкались, помогая Фели, Сергей бегом бросился вниз. Через минуту он стоял перед Фели. Она воспрянула духом и улыбнулась измученной улыбкой. Дворжек распахнул руки и обнял девушку нежно, как порыв свежего ветра.
– Вот они. – улыбнулся Деня. – Флейта и Ветер. С этим никакие бесплотные не справятся.
– Тыранен? У тебя кровь на рубашке… – встревожилась Фели.
– Это пустяк. – успокоил ее Дворжек. – Поверхностная рана. А разумных бесплотных мы вышибли. Это главное.
В квартире Дворжек сразу занялся Фелиной рукой.
– Нормально. – осмотрел он повязку. – Теперь отдыхать. Ты молодец, Фели. Если бы не ты, у нас ничего бы не вышло.
– Я играла одной рукой. – смутилась девушка. – Какая уж там музыка…
– Не музыка главное. – улыбнулся Сергей.
– А что с ритмизатором? Он был в лаборатории?
– Там был только пульт. – вздохнул Дворжек. – Самого ритмизатора я не нашел.
– Как?! – переглянулись Терентьев и Деня.
– Вот так. Похоже мы недооценили грандиозность этого устройства. Когда эта тварь впилась мне в тело, я ухватил несколько смутных образов. Похоже, что ритмизатором пространства является сам город.
– Как это? – не поняла Фели.
– Я и раньше удивлялся, зачем Питер построили в таком малопригодном месте. Кругом сплошные болота, воды больше чем суши…
– Зеркала! – кивнула она. – Отражающие поверхности! Так вот почему они так боятся ветра! Ветер гонит рябь и дробит отражения!
– Точно. Видимо бесплотным как-то удалось воздействовать на планы Петра по строительству. Питер изначально спланировали, как пространственный ритмизатор. Тут не только вода, но и архитектура, арки, прямые проспекты. Плюс белые ночи, конечно, они тоже задают определенный психический ритм.
– Но почему только в семнадцатом веке? – озадаченно спросил Терентьев.
– Дело в том, – объяснил Дворжек. –Что строить ритмизатор на одних водяных зеркалах, было рискованно. Ветер. А до семнадцатого века производство бытовых зеркал было штучным. Мало их было, вот в чем секрет. Кроме того, кое-что я понял сам. Например про трамваи. Поначалу одной пространственной ориентации города хватало для удержания человечества в одной реальности. Просто сама реальность и представления о ней были у людей очень простыми и одинаковыми. Каждый видел лишь то, что видел, а верил в то, во что принято было верить. Но чем больше развивался технический прогресс, тем менее объективной становилась реальность. Она в буквальном смысле размывалась, поэтому удерживать ее в едином слое становилось все труднее. Нужен был еще один узел, задающий четкий пространственный ритм. Рельсовый транспорт подошел для этого идеально.
Терентьев слушал с интересом.
– Подожди-ка. – остановил он Дворжека. – У тебя есть дырка в теории. Расписание рельсового транспорта не только зависит от людей, но и далеко не всегда славится точностью…
– Вот в этом и загадка. – нахмурился Дворжек. – Трамваи и поезда могут ритмизировать пространство лишь на обобщенном уровне. Должен быть какой-то узел, работающий с высокой точностью. Причем независящий от людей и прошивающий сразу обе реальности. Вы слышали легенду о черном трамвае?
– Детскую страшилку? – усмехнулся Денис.
– Это не просто страшилка. За два года я набрал про это явление довольно много информации. Одно я точно понял – черный трамвай существует. Один раз мне даже удалось его сфотографировать.
– Черный? – привстал Терентьев. – Елки-палки… Так я в него впаялся на машине. Черт…
– Ты его видел? – Дворжек пристально посмотрел на следователя.
– Видел… – фыркнул Терентьев. – Думаешь где я голову расшиб? Машина сгорела, а трамвая как не бывало. Тогда-то я и понял, что на вас завязан узел всех тайн, с которыми я сталкиваюсь уже два года. Кстати, это ты двух кэгэбэшников с бессплотными в головах грохнул?
– Одного. – признался Дворжек. – На могиле Семецкого. А кто второй?
– Похоже, командир нашей ячейки. – сказала Фели. – Судя по всему бесплотный просто бросил его тело и вселился в другое. Или просто ушел. Им надо было блокировать нас с Деней, чтобы отнять флейту.
– Понять бы принцип, по которому этот трамвай появляется… – задумчиво сказал Дворжек. – Подкараулить и уничтожить. Тогда бы все вернулось на место.
– Из гранатомета стрелять, что ли? – хмуро спросил следователь.
– Остановить можно по-разному. Было бы что останавливать.
– Я не могу понять закона. – вспомнила Фели строчку из стихотворения на бумажном самолетике. – Видимо не мы одни интересовались этим вопросом.
– Но должен быть принцип. – упрямо сказал Дворжек. – Если это главная деталь ритмизатора, то ритм его действительно должен быть безупречен. Закон появления обязательно должен быть.
– Тысячу лет я еду в трамвае… – вспомнила девушка еще одну строчку. – Интересно, а куда он идет?
Дворжек задумался.
– Интересный вопрос… Сходить на разведку, как в детстве? Прокатиться между пространствами?
– Пожалуй, это интересней, чем его тупо взорвать. – вставил слово Денис. – Посмотреть, что там, а уничтожить никогда не поздно.
– Поход за край Ойкумены… – мечтательно улыбнулся Дворжек. – Только как в него сесть?
– Нарушение ритма! – догадалась Фели. – Трамвай должен появляться при нарушении ритма города, чтобы сихронизировать его. Я кажется даже поняла, почему он черный! Он не черный, он просто никакой, не имеет цвета. Он одновременно и призрак, и реален. Раз флейта сбивает ритм, значит надо выйти на рельсы и играть! Он должен появиться.
