-Бутерброды на заднем сиденье. Все – твои. Делюсь с трудящейся интеллигенцией. Лопай, не стесняясь, к завтрашней полуночи ты должен быть энергичен и силен.
Саракш, Хонти.
Пустырь на окраине Ур-Иля, борт глайдера "Лич"
00 часов, 13 дня месяца Фиалок, 9590 год от Озарения
Лунин стоял с рюкзаком за спиной на разбитой бетонной плите и слушал, как опускается глайдер. За полгода глаза уже привыкли к непроглядности саракшианских ночей, но все равно было очень неприятно напрягать зрение, чтобы различить силуэт «Лича». Поэтому Всеслав даже не открывал глаз. На слух ему казалось, что глайдер садится чересчур неспешно, и он старался представить себе, как это происходило бы днем. Получалось очень неплохо. Тогда он безуспешно попытался вообразить, как «Лич» снижается на Земле. Шипение стало громче, глайдер развернулся бортом к пустырю, осел сразу сажени на две и замер на вершине мусорного холма. Двигатель стих, Гурон и Пешка стали вскарабкиваться вверх по склону. Дверца глайдера скользнула под крышу, в кабине загорелся свет.
-Выключить! – мгновенно скомандовал Гурон и панель испуганно погасла.
Прогрессоры устроились на задних креслах, кабина закрылась, глайдер выдвинул стреловидные крылья. Внезапно машина стремительно подскочила и понеслась круто вверх, так, что у Всеслава подкатил к горлу кислый жесткий комок, а тело стало тяжелым и недвижным.
-Что за дела?! – возмутился он.
-Очевидно, датчики засекли чье-то приближение, – с трудом пояснил Гурон, - вот и ускоряемся.
-Ничего себе, ускореньице!
«Лич» выровнялся, бесшумно устремился вперед. Засветились экраны панорамного обзора. На западе было совершенно темно, а на востоке проступила россыпь огоньков. Они вспыхивали вразброс, хаотично, но постепенно сливались в линии – улицы Ур-Иля. Город скрывался в чернильном мраке, огни уже не пробивались сквозь тьму. Вокруг пребывало чугунное небо. Без конца и края, без низа и верха, густо-серое, фосфоресцирующее. Потом началась сизо-фиолетовая стратосфера. А машина все летела вверх и вверх. Только когда смутный клубок света вверху начал напоминать диск Тристара, когда прямо по курсу робко блеснула первая звезда, глайдер прекратил маневры и понесся на запад. В это время окружающая мгла выпустила из себя оранжевую полную луну. Тристар казался таким близким, добродушным и солидным, так ясно вырисовывались все его «океаны» и «материки», что смотреть на саракшианскую луну казалось сущим наслаждением.
Все было так иллюзорно и так необычно и в то же время безмятежно-спокойно, что уже не верилось, что глайдер стремительно несется, а не стоит на месте, что внизу лежит Саракш, и невообразимо далеко есть еще Земля, и что на обеих планетах есть города, леса, реки... Всеслав наслаждался комфортом, покоем и тишиной. Он невообразимо утомился за последние суматошные дни.
-Соскучился по солнцу и луне. –внезапно сказал Гурон. – По звездам - тоже. Скоро забуду, как они выглядят.
-А на Гиганде, на Надежде, что - солнца и звезд не видел?
-Ты не понимаешь. Там – все чужое, не наше…
Некоторое время они молчали.
-Даже если все пройдет благополучно, - вновь заговорил Гурон, - мы окажемся без связи. Причем неизвестно, на какое время.
«Да,- подумал Лунин,- без связи». Насколько все-таки проще было разведчикам, работавшим с доиндустриальными цивилизациями. Для них искусные мастера КОМКОНа-2 монтировали передатчики и приемники в браслеты и медальоны, диадемы и эфесы мечей. Хоть весь увешивайся, словно новогодняя елка игрушками. На Саракше же контрразведки аборигенов в два счета обнаружили бы любое устройство. Более того, медосмотр, произведенный саракшианскими врачами, при помощи зауряднейшей рентгеноскопии тут же выявил бы имплантат в теле обследуемого. Поэтому никаких (!) средств связи для Гурона и Пешки не предусматривалось. Орбитальным средствам инфракрасного сканирования сверхвысокой точности, сосредоточенным, прежде всего, на станции «Саракш-1», предстояло постоянно держать в поле зрения все острова и ожидать, спустя месяц после перемещения прогрессоров на Архипелаги, условленного визуального знака, означающего успех внедрения и готовность в данном районе принять связного. Для Пешки это был большой костер в форме пятилучевой звезды. Гурону же предстояло просигналить зажжением символа в виде квадрата, перечеркнутого диагоналями. Идея принадлежала Всеславу: «При всем хитроумии служб имперской госбезопасности им и в голову не придет, что НАВЕРХУ имеется нечто такое, чему можно сигнализировать, притом столь примитивным способом!»
-А вот что будет, - неожиданно сказал Гурон, - если мы сейчас отключим автопилот, развернем глайдер, возьмем курс на северный полюс, долетим до «Саракша-2» и откажемся участвовать в операции «Штаб»?
-Что случилось? – изумился Лунин.
-Пока - ничего… –буркнул Гурон. – Капитана на рее не повесим и Веселого Роджера на мачте не поднимем. Мне чисто теоретически любопытно представить, как на это среагировало бы руководство.
-Восприняло бы отказ с удивлением, пониманием и сочувствием, вернуло бы нас на Землю…
-Полагаешь?
-А какие могут быть варианты? – Всеслав подумал, пожал плечами, - Ну, может быть, перед тем подержало бы на Пандоре, напустило бы врачей с психологами. Осторожно и бережно выяснило причины срыва операции, в любом случае сочло бы их уважительными... Что еще? Не знаю…
-Ну-ну…
Разговор прервался и в течение всего полета больше не возобновлялся. Через полтора часа свист двигателей стал шепелявым, глайдер перешел на высотное барражирование над местом предполагаемой посадки. Бортовой вычислитель глайдера связался с «Саракшем-1» и запросил последнюю по времени информацию. На экране появилась карта, на которой присутствие людей в обследованном районе должно было обозначаться оранжевым цветом. Ни одна рыжая точка на карте не мерцала. Гурон удовлетворенно кивнул. Машина по спирали с сужающимися витками пошла на посадку. Окна вновь заволокло черно-серой пеленой. Нос глайдера чуть приподнялся, из днища выдвинулись опорные полозья и беззвучно ткнулись в песок.
-Полiт закiнчено. –сообщил вычислитель. –Якi накази? [6]
Помедлив несколько секунд, Гурон сказал:
-После высадки пассажиров – автоматическое возвращение на базу. Режим – полная радионевидимость.
-Гаразд.
Саракш, Хонти.
Пограничная зона
03 часа, 14 дня месяца Фиалок, 9590 год от Озарения
Всеслав настраивал себя на двухчасовой сон, но с неудовольствием отметил, что проснулся раньше. Гурон, впрочем, не спал вообще. Он сидел, прислонившись к кирпичной стене и задумчиво вертел в руках маленький компас.
