И тут вперед метнулась рыжая молния. Из-за спины премьер-лейтенанта выскочила Матильда и буквально через несколько секунд оказалась внутри оцепления, а еще через мгновение — в объятиях пилота.
— Дженти Гресс, это, кажется, не за вами. — Зеро не упустил случая съязвить. — Кстати, этот счастливчик, в свое время, и доставил меня в ваше логово.
— Это не спасет его… — Вико слегка задумался. — От трех суток ареста. Кале!
— Я, мэтр премьер-советник!
— Девчонка тоже пусть летит. Я надеюсь, ваши орлы в состоянии сами обеспечить связь.
13 сентября, 15 ч. 41 м.
…и ни в коем случае не выдавать рядовому и младшему командному составу подразделений, участвующих в военных действиях, белое постельное белье и белые носовые платки. Во-первых, все равно изгадят, а во-вторых, чтобы не было соблазна использовать вышеуказанный инвентарь в качестве белых флагов. Освободительная армия не сдается, даже если погибает. Почему глобальная стратегия постоянно вступает в противоречие с глобальной тактикой? Потому что у стратегов мозгов нет, а тактикам они не нужны, и это глобально! Наливай! Перед смертью не надышишься на всю оставшуюся жизнь… Если военные действия ведутся в условиях замкнутого пространства, можно не принимать во внимание действия фронтовой авиации потенциального противника, поскольку летать ей негде. Наличие замкнутого пространства влечет за собой отсутствие воздушного…
— Лопо, очнись! — кричит темнота голосом Сандры дю Гальмаро, которой давно пора бы домой на белые простынки.
— А он вообще жив? — вопрошает темнота, но голос уже другой, хотя и похож. Это Дина, мать ее…
— Спроси об этом завтра. — Сандра сердится, хотя, совершенно непонятно, почему… Никто не может знать, жив он или не очень, пока на то не будет официального медицинского заключения.
Бред… А как его остановить, если нет сил глаза открыть. А если и открыть, что толку — все равно темно. Каркуситантха, ворота Пекла, проходной двор для нераскаявшихся грешников… Увидеть свет и умереть! Нет, лучше прямо сейчас, чтобы не создавать неудобств… Кому?
— Где-то здесь мы «Доди» оставили.
— Какое доди?
— "Доди" — это автомобиль…
…ветер, ветреный, ветряная, ветровое, ветрянка. Если болезнь поражает центральную нервную систему, нужно в течение получаса биться головой о кирпичную стенку. Минус на минус дает плюс. Главное — сперва найти голову, а потом стенку. С первым сложнее — найдешь, да не ту. По судам затаскают, по военно-полевым, преимущественно. Но не это самое страшное. Генерал Раус отмажет, даст возможность искупить… Жаль, что «Звезду Сиара» второй раз не дают. Ничего, обойдемся «Свободой и Сандрой»… Хотя, нет — лучше свободу отдельно, и Сандру отдельно. По отдельности, но одновременно…
— Команданте! Что эти гады с вами сделали! — Мальчишка-лейтенант кричал, как будто его резали. Нет, на мальчишку он уже не похож… Половина лица изъедена зарубцевавшимся ожогом, а левый глаз скрывает пиратская черная повязка. Нет там его, глаза… Хотя, глаз — это не обязательно. Вот, например, есть тут такой полковник Лопо да Пальпа — глаза закрыты, тело — словно тряпка, а он все видит и слышит…
— Как вы сюда попали? — Это Сандра задает идиотские вопросы, как будто и так не ясно… Штрафников туда и бросают, где проще всего сдохнуть. Сообразил Сезар дю Гальмаро, великий полководец… А может, генерал Раус сообразил, что самое гиблое место на этой войне — не там, где в лоб на пулеметы, а здесь, возле этой проклятой дыры, две тонны тротила ей в глотку… Может быть, Дина, мать ее, догадается… Нет, парни ее слушать не станут. Если бы не Сандра, дочка самого команданте дю Гальмаро, Дину, мать ее, пожалуй, сразу бы шлепнули.
Чьи-то пальцы оттянули ему веко, и в глаз ударило солнце, настоящее, яркое, ослепительное…
— Зрачки реагируют.
Реагируют. Только смотреть больно. Больно…
Тело хоть что-то чувствовало, и это было почти блаженством. Лопо да Пальпа — здесь, а Лоподапал — там, среди покосившихся пиков Бертолийских гор… У ветра долгая жизнь, но короткая память…
14 сентября, 17 ч. 40 м.
— Что здесь происходит? Где Хаббиб, мой лекарь? Где я нахожусь, и кто вы такие? — К Элен Гарже, дочке генерал-губернатора Вальпо-и-Гидальго вернулась память, вытеснив из сознания тысячелетие Эленги, басилеи Велизора.
— Не вопи, это мне вопить надо! — Лиза Денди, голодная, усталая и страшно раздосадованная массой неудобств, которые пришлось испытать во время блужданий по каким-то подземным лабиринтам, сидела на капоте «Доди», потому что, по ее мнению, сесть больше было некуда. — Ты посмотри, на кого я похожа. Рожа, как у сучки из метро. Где Вико? Втравил, а сам, значит, в кусты. А этот что — трупа изображает? — Она заметила Лопо, неподвижно лежащего на армейском спальном мешке. — Классно у него получается! Как настоящий. Эй, массовка, пожрать что-нибудь есть?
Вокруг Лизы моментально скопились солдаты, а одноглазый лейтенант стоял на коленях возле изможденного тела, с трудом узнавая своего полковника.
— Нет у нас врача, и бензин кончился. — Лейтенант с черной повязкой на глазу стоял на коленях возле скрюченного тела своего бывшего командира и, казалось, готов был зарыдать. — Да и нельзя ему никуда. В ближайшей комендатуре пристрелят. Во исполнение заочно вынесенного приговора. И лечить не будут, чтоб не мучился…
— Оставьте нас здесь, а сами уходите. — Дина повторяла это уже в третий раз, но лейтенант, казалось, ее не слышал или не хотел слышать. — Мы о нем позаботимся.
— И как? Тут доктора надо, а у нас нет. Штрафникам не положено.
— Если хотите ему помочь, немедленно уходите! — Дина, не спеша, достала из нагрудного кармана банкноту достоинством в одну песетос с портретом президента Уэсты, перечеркнутым замысловатым диагональным росчерком генерала Рауса, и сунула ее лейтенанту под нос. — Уходите в Хавли, и этих двух девиц с собой забирайте. — Она кивнула на Лизу и Элен. — И не дай Бог, если с ними что-то случится. Ответите лично перед команданте Гальмаро. Головой ответите.
— Ответим… А если что с полковником случится, я тебя на том свете достану! — Лейтенант гневно сверкнул единственным глазом. — А вы, дона Сандра, тоже остаетесь?
Сандра смогла только кивнуть, глаза ее были полны слез, и отвечать не было ни сил, ни желания.
— Она даст о себе знать. Через неделю. Передайте Сезару.
— Какому Сезару?
— Команданте Сезару дю Гальмаро.
Лейтенант пожал бесчувственную руку полковника и отправился отдавать распоряжения. Через несколько минут на площадке перед Каркуситантхой не было ни солдат, ни «Доди», ни Лизы с Эленгой.
