Далия Трускиновская - Рог Роланда

- Так что - мне их на сковородке поджаривать?! - вдруг заорал Шемет и тоже грохнул кулаком по столу. - Есть же еще и этика!

- Да! Есть! И должен прийти человек, который назовет вещи своими именами! Вранье - враньем и предательство - предательством! Вот тогда и будет этика!

- И что же это за человек?!

Наверно, Шемет ждал новой порции отвлеченных рассуждений и гуманно дал собеседнице время выстроить несколько фраз, насыщенных полемическим задором.

- Это - я... - негромко произнесла Алиска. - Посмотрите на меня, Аркадий Андреевич, только внимательно... Смотрите... Это - я... Вы даже не представляете, сколько во мне сейчас силы! .. Вы просто не знаете, сколько силы в ожидании... Я разбудила ожидание, понимаете? Сто человек изо всех сил ждут... ну, как же вам это объяснить?! .

- Тебя - ждут? - он не поверил, и правильно сделал.

Если бы поверил или притворился, что поверил, - Алиска опять заговорила бы, и все кончилось сползающим в тупое и взаимное непонимание спором.

Но она сжала кулачки и разом ударила или о столешницу.

Откуда она знала, что необходим удар, что требуется мгновенное напряжение всего тела? Особенно - рта, губ, до боли в челюстях? И голову запрокинуть? Таким убедительным движением вскинуть подбородок, что и Шемет невольно сделал то же самое?

Они увидели синюю темноту, увидели тусклые проблески, висящие неровными рядами, увидели смуглое узкое лицо и грязную повязку, что захватывала подбородок и щеку. По краю холщовой полосы шла кайма засохшей крови. Прихваченные повязкой жесткие черные волосы топорщились, как ежиные иголки.

Этот невысокий худощавый воин в кожаной броне положил обе руки на незримую рукоять меча. Чуть поворачивая голову, воин искал источник звука. И чем вернее определялось направление, тем сильнее сжимались пальцы.

- Ну вот же он... - прошептала Алиска. - Звучит, слышите? Звучит!

Рига

2002