Кристин Раш - Мастер возвращений (сборник)

— Иду, — откликнулась Дженни.

Анна провела ее через строгую обеденную комнату с большим окном, выходящим на замкнутый дворик. Кто-то так посадил снаружи цветущее вишневое дерево, что оно стояло точно по центру окна. Под вишней цвели тюльпаны и ромашки, напоминание, что в Орегон весна всегда приходит рано.

Краем глаза Дженни уловила движение. Она повернулась и увидела лохматую голову, нырнувшую за трехфутовую вазу из дельфтского фарфора, стоявшую возле двери на кухню.

— Толкнешь это, Седрик, — сказала Анна, — и снова окажешься в беде.

Никакого ответа от спрятавшегося создания не донеслось. Анна тонко улыбнулась Дженни и открыла дверь.

На кухне было тепло. Здесь сильно пахло хлебом. Небольшая обезьянка с белой головой примостилась на верхушке винилового стула. Еще одна висела на трапеции под потолком. Стайка мышей шмыгала в открытом аквариуме, создавая ковер серой шерстки. Трудно было сказать, где кончается одна мышь и начинается другая. На холодильнике сидели три кошки, на кедровой подставке возле очага лежала собака.

Все они смотрели на нее тревожными глазами. Она уставилась в ответ. До сих пор она никогда не видела химер. Она не знала чего, собственно, ожидать. Знала лишь то, что сказала доктор Причард: химеры рядом с нами уже лет двадцать. Их создали для использования в медицинских исследованиях, помещая стволовые клетки человеческих эмбрионов в зародыши животных. Клетки затем настраивали, чтобы животные приобретали полезные свойства для медицинских опытов. Доктор Причард говорила, что по поводу этих процедур возникали этические проблемы и дискуссии, но они не должны ее заботить.

«Миссия Химер», которой управляла Анна, весьма старалась оставаться общественно нейтральной при создании и использовании химер. И поэтому миссия добилась сотрудничества медицинских исследовательских групп, создававших животных.

Миссия предотвращала уничтожение большинства химер после того, как закончены исследования. Анна первой воспользовалась химерами для общения с перенесшими травму, с душевнобольными, с одинокими стариками. Программа Анна была первой в стране, хотя за последнее десятилетие появилось и несколько других. И все исследования показывали, что химеры, когда их тщательно сочетали с людьми, лучше лечили своих хозяев, чем обычные домашние любимчики.

Поначалу, когда доктор Причард намекнула, что Дженни надо о ком-то заботиться, она ее завернула. А когда она заявила, что это часть ее курса лечения и поэтому необходимо, Дженни попросила обычное домашнее животное, а не измененное.

«Вы сами изменились, — сказала доктор Причард. — Вам надо понять, как изменения влияют на другие создания».

Дженни не хотела знать, как изменение влияет на кого-то другого. Она уже знала, как оно влияет на нее.

— У меня никогда не было домашнего любимчика, — сказала Дженни, слегка вздрагивая под пристальными взглядами всех этих глаз. — Я не знаю, что делать.

— Но вы же растили ребенка, — тихо сказала Анна.

Дженни стиснула кулаки, потом разжала их, как учила доктор Причард.

— Да, — удалось спокойно сказать ей, — растила.

Но ребенок умер, изувеченный до неузнаваемости, когда система управления автомобиля девятилетней давности допустила сбой и направила машину по улице на скорости сто двадцать миль в час. Дженни — занимавшаяся атлетикой, танцовщица, знакомая со скоростью — отпрыгнула с дороги. Дар не смог.

Машина сбила его, закрутилась и врезалась в нее. Даже после этого она оставалась в сознании и ползла к Дару. Она сидела рядом и баюкала его на руках, когда, наконец, появились санитары.

Длинношерстный кот прополз под вращающейся дверью, задев створку распушенным хвостом. Коричневый, с белым воротником и белыми лапами. Он посмотрел на Дженни широко открытыми зелеными глазами. Потом запрыгнул на ближайшее кресло и уселся, вытянув вперед лапы, словно позировал для египетской статуи.

— Лучше этой вазе быть на своей обычной позиции, Седрик, — сказала Анна. — Если я услышу в следующие пятнадцать минут, как она разобьется, я обвиню тебя.

Кот не обращал на нее внимания, продолжая пристально смотреть на Дженни. Это создание она уже видела в столовой. И все-таки, в замечании Анны было мало смысла. Дженни вопросительно посмотрела.

— Седрик расставляет ловушки другим животным, чтобы, когда что-то идет не так, вина падала на других. Его это забавляет и радует, — нахмурилась Анна. — Но это раздражает меня.

Седрик вытянул морду вверх, не сводя взгляда с Анны. У него была замечательная шкура, громадная грива, заставлявшая вспомнить льва, и весь облик — классически кошачий. И все-таки в глазах было что-то такое, чего она никогда не видела в кошках, что-то оценивающее, что-то анализирующее.

— Доктор Причард хочет, чтобы вы взяли Сади, — сказала Анна, легко проводя рукой по голове Седрика, проходя мимо него. Она согнулась над собакой возле очага и почесала ее за ушами.

Собака. Грудь Дженни сжалась. Ей никогда не нравились собаки. Они слишком энергичны и шумны, слишком требовательны и настойчивы. Хотя эта, по всей видимости измененная, могла быть и другой.

Собака, каштановая помесь колли среднего размера, приоткрыла коричневые глаза. Глаза посмотрели на Дженни с такой глубокой печалью, что у Дженни дыхание остановилось в груди.

— У Сади был единственный щенок за год до того, как она оставила лабораторию. Она растила его медленно, заботливо, относясь к нему, как к малышу, гораздо дольше, чем обычно делают собаки. Щенка у нее забрали в шесть месяцев и продали в другую лабораторию, которая хотела проводить эксперименты по химерам второго поколения, чтобы посмотреть, как много человеческой ДНК находится в их организме. Сади с тех пор сама не своя. Скулила, выла, бросалась на дверь. Потом, когда директор больше не смог этого терпеть, он позвонил мне. Если бы я ее не забрала, он бы ее усыпил.

Анна рассказала все это бесстрастным тоном, как если бы гнев давно оставил ее эмоциональный регистр. Возможно, публика и не знает, что чувствует «Миссия Химер» по поводу отношения к химерам, но Дженни подумала, что легко понять, что чувствует сама Анна. Она, очевидно, относится к этому с ненавистью.

Дженни присела на корточки и протянула руку. Большинство собак понюхало бы пальцы, а потом лизнули их, но Сади этого не сделала. Она посмотрела на Дженни долгим печальным взглядом. Собака потеряла щенка и была несчастна. Дженни тоже потеряла ребенка и была несчастна. Какую парочку они бы представляли.

— Я… — Дженни запнулась. Она не была уверена, много ли понимает собака. — Мне эта идея не кажется хорошей.